Полчаса мы трепались ни о чём и обо всём на свете, а после вернулись в мастерскую. Я толкнул бочку и услышал в ней приятный всплеск. Судя по звуку бурьян растворился без следа. Откупорив пробку мы снова набили бочку травой, заколотили и принялись ждать.

Когда прошло ещё полчаса, я кивнул Петрухе.

— Потряси бочку, только аккуратно.

Петруха обхватил бочонок здоровой рукой и качнул из стороны в сторону. Изнутри послышался всплеск. Звук был такой, как будто бочка заполнена от силы на половину. А значит там литров двенадцать чистой эпоксидки. На одну столешницу всяко хватит.

Бурьян был полым внутри. Пустые стебли, рыхлые листья. Питательности в них как в строительном пенопласте. Да, слизень переваривал его, но толку было мало. Всё равно что набивать желудок салатом и ждать что у тебя вырастут огромные мышцы.

— Слушай, Ярый, — задумчиво протянул Петруха, будто услышав мои мысли. Он почесал затылок и продолжил. — За околицей скотомогильник есть. Там дохлых животин скидывают. Кости, черепа, копыта и рога. Можем туда сходить. Поди слизню привычнее такое жрать, чем траву. Глядишь и расти быстрее будет. Соберём то что собаки не растащили, топором разобьём костяки на части и засыплем в бочку.

Я посмотрел на него впервые за долгое время, не как на болвана переростка, а как на человека у которого ещё и котелок варит. Кости весьма плотная, минерализованная ткань. На порядок питательнее чем пустая трава. Один бычий череп весит килограммов десять, а то и больше. Это как разница между утеплителем и бетоном. Один объём, а масса отличается в десятки раз.

— Петруха, ты голова, — сказал я искренне и хлопнул его по плечу.

— Ну дык, — расплылся он в довольной ухмылке. — Видал какой чердак у меня огромный. Там не только кости! А ещё и ума полная палата как грица! Я батин молот возьму, им любую кость в труху разбить можно.

— Значит завтра с утра берём молот и идём на скотомогильник. А сейчас заливаем вторую форму и по домам.

Петруха вздохнул, перехватил косу поудобнее и встал у бочки. Я сжал кулак, выдавил несколько капель крови в пустой таз и подвинул его под нижнее отверстие.

Выбил затычку снизу одним ударом.

Секунда тишины. Другая. А потом из дырки медленно выполз тонкий полупрозрачный щупалец. Но двигался он так же отважно, что говорило о том что слизни если и обладают разумом, то весьма посредственным и жизнь их ничему не учит.

Мы работали молча, раз за разом отсекая щупальца и добавляя крови в таз.

Когда же таз наполнился, я заколотил обе затычки, а слизень внутри даже не дёрнулся. Видать совсем обессилел бедолага. Как рабочий после третьей смены подряд.