Но куда деваться? Есть хочется так, что челюсти сводит. Пришлось грызть эту окаменелость. Зубы скользили по корке, как по наждаку. Вкус кислый, затхлый, с горчинкой от плесени. Но желудок принял подношение с восторгом, и по телу разлилось слабое тепло, которое дают первые калории после целого дня голодания.

Я сожрал почти всё, оставив небольшой кусочек, для того чтобы разводить на нём плесень. Убрал его в самый тёмный и влажный угол хибары, туда, где стена граничила с землёй и от сырости уже проступал зеленоватый налёт. Идеальные условия для разведения пенициллиума.

Через несколько дней, если повезёт, плесень разрастётся, и у меня будет хоть какое-то подобие лекарства. Не пенициллин, конечно, а его далёкий прадедушка, старый и немощный. Вот бы ещё хлебом разжиться. На крохотном огрызке много не вырастишь.

Невольно я вспомнил нашего фельдшера из стройотряда. Он любил говорить: «Лечимся тем, что есть. Зелёнкой снаружи, водкой внутри. И наоборот, в зависимости от ситуации».

Водки, впрочем, у меня не было, и слава богу. Это тело и так наполовину состояло из метаболитов этилового спирта, и добавлять туда ещё, всё равно что подливать керосин в горящий дом.

В этот момент голова трещащая по швам напомнила о себе. Точно. У меня ведь жесткое обезвоживание, а я ещё и не пил весь день. Нужно достать воды. Я подобрал таз, выплеснул содержимое за порог и задумался. Колодец в деревне был один. На площади, рядом с домом старосты. Общественный, с воротом и деревянным срубом.

Я видел его по дороге в мастерскую и обратно. Но идти к колодцу значило тащиться через полдеревни, а местные и так относятся ко мне, мягко говоря, без восторга. Впрочем, у меня такое обезвоживание, что особого выбора то и нет.

Я вытряхнул стружку из рубахи, оделся и выбрался из хибары с тазом под мышкой. На дворе стояла ранняя осенняя тьма. Не полная темень, а серо-синяя полумгла, которая бывает в первый час после заката. Холод обхватил со всех сторон заставив поёжиться. Я направился в центр деревни, но не успел пройти и пятидесяти метров, как меня облаяла какая-то шавка едва не грызанув за ногу.

— Фу! Зараза! — Рыкнул я на неё и замахнулся тазом.

Жалобно пискнув собака дала дёру и стала гавкать на меня с почтительного расстояния. Так то! А то ишь чё, привыкли Ярика шпынять.

Спустя пару минут я добрался до колодца. Хвала богам к крючку было приделано деревянное общественное ведро! Радуюсь я этому потому как обычно висит только крючок, а люди приходят к колодцу уже со своими вёдрами, а у меня к сожалению ведра нет. Только таз.