Закончив с полкой, перешел к сундуку. Точнее к крышке, которую я подгонял вчера. Зашкурил кромки, убрал следы рубанка. Со стороны было заметно что два сундука отличаются друг от друга, но это было лучшее на что я способен на текущий момент.

А потом перешел к самому паршивому… Чёртовы лавки. Вот тут работы было на порядок больше. Занозы торчали во все стороны, как иголки у ежа. Каждую нужно было сначала срезать ножом, а потом зашкурить место среза. Монотонная, тупая работа, от которой саднили руки и слезились глаза от пыли.

Зато когда я закончил, лавки преобразились. Из грубых деревенских табуреток-переростков они превратились во вполне приличную мебель.

Закончив шлифовку, я отступил и окинул взглядом готовые изделия и тяжело вздохнул. Не хватало только стола. А за неполный комплект, нам банально ничего не заплатят.

Нужно раздобыть сухую древесину. Хотя бы две жалкие доски нужной длины и ширины, чтобы собрать столешницу. Вот только где их взять? Купить? Не на что. Попросить у кого-то? Алкашу никто не даст даже щепки, не то что доску. Украсть? Это Ярик практиковал, но я не Ярик, и воровать не собираюсь, так как это лишь создаст дополнительные проблемы, а у меня их и так валом.

От этих мыслей голова пошла кругом и я решил выйти на воздух проветриться. Свежий воздух и пять минут тишины иногда давали куда больше чем целый день раздумий.

Выйдя за дверь, я привалился к стене мастерской и уставился на деревенскую улицу, по которой лениво бродили куры и тощая коза, привязанная к забору. Осенний ветер нёс запах прелой листвы и дыма из печных труб. Тихо, сонно, провинциально, если не считать тикающего таймера в углу зрения, отсчитывающего дни до моей смерти.

И тут по улице прошли двое мужиков. Выглядели они серьёзно. Оба в кожаных доспехах. Не рыцарских, конечно, а простых из толстой дублёной кожи с нашитыми пластинами. С луками за спиной и колчанами на поясах. Луки составные, рабочее оружие, способное положить оленя с пятидесяти метров. Охотники, без сомнений.

Они шли неспешно, переговариваясь, и я невольно прислушался.

— Слыхал? — говорил первый, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через бровь. — Федьку-грибника вчера схарчили.

Второй был повыше, жилистый, с лицом, обветренным до кирпичного цвета. Он присвистнул и качнул головой:

— Это который с бельмом на глазу?

— Ага. Его родимого. — Кивнул коренастый.

— А он чё, сам попёрся в лес?

— Да нет, с охотниками ходил, как обычно. Они дичь стреляли, а он грибы собирал. Значит, видит под листвой бугорок здоровенный, как куча навоза примерно. Ну он его и ковырнул палкой.