— Как мне теперь жить? — всхлипнула она. — Опять спать на диванчике? Место мое — у пара-аши…

— Это временно, — успокоил ее я. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, только Андрей должен вернуться. Мы обратимся к юристу, и он подскажет, как действовать дальше, получится ли выселить мордоворотов с ментами, или придется — с бандитами.

— Андрей — с бандитами?

— Были бы деньги, бандиты найдутся, — утешил ее я. — Идем искать такси, бей посуду — я плачу. Не вешай нос, справимся!

Вроде услышала меня, порозовела. У поворота я обнаружил «копейку» с шашечками, сторговался с водителем на тысяче, посадил Наташку на заднее сиденье, а вещи определил в багажник.

— Какой у тебя парень заботливый! — проговорил дедушка-водитель. — Позовет замуж — даже не думай.

Наташка запрокинула голову и рассмеялась.

— Дождешься от него. Никогда не позовет!

— Почему же? — искренне расстроился дед.

— Потому что он мой брат!

Дед переменился лицом, улыбнулся.

— Надо же! Какой хороший брат! Я своим сколько ни говорю, что сестры и братья — самые родные люди на земле, и надо дружить. Вот я один, всех в войну убило, так это скверно. И жена сирота. У нас аж шестеро детей! Младшему шестнадцать. Так не дружат, собачатся. А вы — молодцы.

Он завел мотор и уехал, а я на мопеде пристроился следом, чтобы вместе с Наташкой зайти домой и поддержать ее. Еще надо дождаться звонка Канальи.

Дома нам навстречу выскочили встревоженные Боря, отчим и мама, окружили нас с Наташкой.

— Как дела? — спросила мама, посмотрела на мешок в моих руках, все поняла и погрустнела.

То ли ее расстроило, что Наташку обидели, то ли — что у нас в квартире станет совсем тесно. Пока не начались расспросы, я обратился к брату:

— Боря, Алексей звонил?

— Да! — Боря взял листок с тумбочки и протянул мне. — Я все записал, слово в слово.

«Все нормально. Дома распродался в полшестого. Все по плану. Водила спокойный, адекватный. Миелофон у меня. Завтра день пустой. Занимаюсь ремонтом. Закончить планирую в пятницу вечером, быстрее вряд ли получится».

— Машина будет в пятницу во второй половине дня, — сказал я отчиму. — То есть завтра и послезавтра отдыхайте и не думайте никуда ехать, вы еще не восстановились. В выходные продолжим.

Он пожевал поджатыми губами, но возмущаться не стал. Даже до него доходило, что сам виноват, раньше думать надо было.

— Так шо было-то? — спросил отчим, и я кивнул в сторону зала.

— Идемте, расскажем.

Рассказ занял час. Отчим то и дело вставлял реплики, что он ноги повыдергает бандитам. Мама обнималась с Наташкой, и они на пару пускали слезу. Боря молча внимал и сопел, рисовал на листке повешенных. Очень много повешенных, которые образовали кошмарный узор.