Грузовик мы планировали покупать на следующей неделе, а точнее — в среду, после выходных.

В среду же Гайде ждет меня в гости — мы обсудим расходы на аренду помещения под ее кабинет, заложим бюджет на ремонт и рекламную кампанию, цена объявления в газете меня устраивала. Еще можно заплатить якобы независимым источникам, чтобы написали о нас статью. Не знаю, сколько телевизионщики возьмут, но и их можно привлечь. В общем, беззаботная жизнь закончится в эту субботу, когда мы будем учиться вместо понедельника, так что нужно ловить деньги, учиться и наслаждаться жизнью.

К тому же в школе все совсем наладилось: Баранова перестала нас подкалывать, начала со мной здороваться. Поняв, что остался в одиночестве и может стать объектом травли, Петюня Райко тоже начал подлизываться, но, в отличие от Барановой, он по-прежнему гнил заново.

Вообще месяц выдастся богатым на события: через Игоря я попытаюсь сформировать заказ на календари с музыкантами, актерами и бабами для дальнобойщиков. Если условия производства календарей окажутся приемлемыми, закажу пробную партию и попробую распространить по ларькам. Не получится — пусть наши продают. Такое пользуется спросом. Жаль, к новому году не успел, но не беда.

Восемнадцатого марта, в пятницу в три дня, у мамы свадьба. Двадцать первого — обследование у Яна, когда мы узнаем, можно ли восстановить его глаз, и суд у Лидии — она подала документы на усыновление Бузи, Светы и Ивана.

Но больше всего меня волновало, что же случилось у Тимофея.

Ни в четверг, ни в пятницу Тим не позвонил. То ли письмо отправили не туда, и оно сейчас в пути, то ли приятель просто забыл, не посчитал нужным спешить с ответом. А может, письмо вообще потерялось, и нужно писать еще одно, потому что звонить Тиму некуда. Ладно, с меня не убудет.

В пятницу вечером я засел за следующее письмо. Оно получилось менее эмоциональным. Когда просил Тимофея срочно позвонить, сам уже не верил, что это так необходимо.

Конверт я купил заранее, послюнил край, запечатал, принялся писать адрес, когда после театра пришла Наташка, ринулась к своей ловушке и воскликнула, потрясая пустым кошельком, намазанным медом с чернилами:

— Вот! Отпечатки! Я так и знала, что бабка за нами следит! Пойди глянь, у нее точно пальцы черные!

К сожалению, адекватного жилья в удобных районах города пока не нашлось, а ездить по часу из Заводского — удовольствие сомнительное. Здесь же находиться было все труднее из-за хозяйки, уверившейся, что нас можно дергать по любому поводу: мышь расплодилась, пойдите посмотрите. Мебель переставить надо, стоит некрасиво, переставьте мне ее. В магазин сбегать срочно, да на ночь глядя, а то хлеб кончился, а она в список, по которому мы раз в неделю для нее закупали продукты, его внести забыла. И вроде бы это все ничего, но дергала нас Зинаида Павловна в особенно неудобные моменты. Я десять раз пожалел, что переехал сюда, лучше с алкашами мириться, те хоть не лезут каждый день в квартиру.