— И на тренера можно из этих денег брать, — сообразил Кабанов. — На общие праздники, подарки ко дню рождения… Но, чтобы ощутимо было, надо хотя бы по пятьсот сдавать. Ну а че, я могу хоть сейчас.

— Давайте проголосуем, — предложил Илья и поднял руку. — Я за фонд взаимопомощи.

Все вскинули руки. Посопев, Лихолетова тоже подняла.

— Ну ты куркуль, — покачал головой Памфилов.

— Сам ты… А кто такой куркуль?

— Богатый жлоб, — объяснил Ден.

— Так на Украине кулаков называли, — добавил я. — Ладно, фонд мы учредили. Теперь предлагайте фиксированную сумму взноса. Я предлагаю двести рублей, чтобы не сильно чувствовалось. Кто может больше, и ему не жалко, кладет больше.

— Ни о чем, — не согласился Каюк. — Я за тыщу. Ощутимая сумма получится.

Сошлись на пятисот рублях — на тренера и печенья на базу. Первый нуждающийся у нас Ян, который поедет на обследование, но об этом позже.

— А где будет наш общак? — спросил Рамиль.

— Фонд, — с нажимом произнес я. — Не называй его общаком. Храниться он будет…

Повертев головой в поисках подходящего места, я остановил взгляд на трубе, обмотанной изоляцией, и указал на нее.

— Там. Сложим в пакет, затолкаем в просвет. И пусть все наши знают, где деньги.

— А если кто-то позарится? — прищурилась Лихолетова.

— Уверен, что крыс среди нас нет, — улыбнулся я. — Не так велика сумма, чтобы рисковать.

— Круто! — блеснула глазами Алиса.

Потом мне сдали заработанное за две недели, я взял оттуда пять тысяч и положил в фонд. Каюк, Памфилов и Рамиль расстались с тысячей, остальные сдали по пятьсот. Лихолетова, пыхтя и тужась, сказала:

— Завтра на тренировку принесу. У меня сейчас нет.

— В рублях сбережения хранить нельзя, — сказал я. — В выходные обменяю их на доллары. Это будет где-то тринадцать баксов.

Заработанные друзьями деньги отправлю на закупку товара для них. Как здорово, что они теперь имеют хоть карманные расходы. Хотя, если так разобраться, та же Гаечка сейчас больше матери зарабатывает, а Кабанов так вовсе кормилец, его мать-учительница никуда не устроилась после смерти отца. Она все время дома сидела, хозяйством занималась, у нее нет опыта и стажа, а учителям младших классов сейчас и на еду хватает с трудом.

— У нас теперь все, как и у взрослых, — с гордостью проговорил Каюк, ему безумно льстило, что его приняли в клан.

— А календари-постеры? — спросил Илья. — Где будут храниться?

— Кто будет их продавать, поделите между собой, — предложил я. — Немного заберу домой, Боря тоже в деле, и Наташа.

Началась дележка. Десять минут — и у каждого по упаковке. Денчик прижимал свою к груди, как младенчика. Гаечка и Алиса держали их гордо.