— Я не могу этого сказать, нельзя.

— Кто запрещает? — попытался выведать я.

— Количество вероятностей, что исход будет положительным, уменьшается, когда лишаешь человека выбора. Тем более — тебя. Наивысшую ценность имеет поступок, совершенный осознанно, когда выбор сложен. Это меняет тебя и меняет мир.

— Ясно. Насчет моих одаренных. Я думаю, что их влияние на будущее гораздо больше, чем у обычных людей, и спрос с них выше. Так?

— Но ниже, чем твое. Как ты понял, эти люди полностью зависят от тебя.

— А взрослые?

— Среди них есть те, кто сохранил молодость души, — уклончиво ответила Ноо, провела ладонью по моей щеке. — Береги себя. Разумно распоряжайся даром. Перегрузка может его выжечь, а тебя — убить. Все, иди. Тебе пора.

Обычно я просыпаюсь в такие моменты, но не сейчас. Я проснулся по будильнику, но помнил свой сон от и до. В нем не случилось ничего страшного, я просто шел из локации в локацию. Плескался в океане, загорал на безлюдном пляже, нежась на золотистом песке. Брел по сосновому лесу, а снег валил хлопьями, одевая деревья в белые шубы, пахло апельсинами и новым годом. Сидел на обрыве, созерцая раскинувшиеся внизу желтые, зеленые, красные латки цветущих лугов и плоскогорий.

И вот новое утро. Пятница. Новые-старые задачи. Сейчас девять утра. В десять второй день работы павильона на Ленина и розыгрыш сладких призов. Алекс-мажор изъявил желание участвовать. И удачу испытать ему хотелось, и помочь он собирался. Вчера он упал на кровать и сразу вырубился, так что наш разговор о том, чтобы ему возглавить «Прогрессоров» в Москве, пришлось отложить. Зато Илья поставил задачу родителям найти подвал нам для занятий, и они обещали сегодня к вечеру выдать результат.

Я прошлепал к окну и распахнул шторы. Вчера весь день полоскало, сегодня тучи клубились лишь над горами, но и вчера с этого начиналось, возможно, во второй половине дня хлынет дождь. Ветра вроде нет — верхушки деревьев не колышутся. Хорошо.

Отсюда до павильона было рукой подать — пешком идти минут пятнадцать-двадцать. Но прежде я хотел поехать в кондитерку в Николаевке, удостовериться, что все в порядке. При мысли об этом внутренности скрутило, за вчерашний бешеный день выработался условный рефлекс, что с кондитерской на Ленина связана нервотрепка.

Вчера павильон проработал до двадцати ноль-ноль, все это время он в основном служил лодкой деда Мазая, где прятались тонущие. Они выпили весь чай, поскольку он самый дешевый, съели все картошки, хотя они обычно остаются. Нужно было срочно заказывать чай и кофе деду! Потому что в нашем городе ничего такого пока нет, чай в пакетиках кажется людям роскошью, а не суррогатом, как и кофе «три в одном» — жуткое, в общем-то, пойло со вкусом вокзала.