Я вышел на место Наги с подаренным директором кожаным ежедневником. Сперва — вступительное слово:

— Начнем с того, кто такие прогрессоры. Это люди, которые меняют отсталые миры, делают жизнь лучше. Они — гости из развитых миров. Наш мир — отсталый, и мы не гости, мы в нем родились, но отказываемся быть отсталыми. И если мир — у нас в сердце, то сперва нужно построить гармоничный мир в себе, потом — вокруг себя. И все вокруг изменится. Чем нас больше, тем ярче и позитивнее будут изменения. Главное знать — мы вместе, и пока так, мы непобедимы. Готовы ли вы стать фундаментом нового мира?

Наши крикнули:

— Да!

Москвичи подхватили.

— Да пошел ты на фиг! — заорал какой-то парень, аж затрясся — очевидно, гнилушка, далеко, не почуять.

Теперь внушение:

— Наш кодекс: развивайтесь физически и интеллектуально, живи по совести…

В носу защипало, голова закружилась. Я расставил ноги, чтобы не упасть. Хватит. Это знак, что надо остановиться. Мир начал темнеть. Илья взял меня под руку и повел на покрышки, где мне тотчас освободили место.

Захлопотала Илона, поднесла мне стакан с водой. Мир продолжал медленно темнеть, заболела голова, звуки слились в монотонный гул, похожий на гул грузового самолета, оттуда доносилось: «Тепловой удар», «облить водой», «…недостаточно»…

Затошнило, стало совсем темно, но сознание сохранилось ясным, и вскоре перед глазами так же медленно начало светлеть. Я обнаружил себя там же, на покрышках, с ватой в носу — опять кровь пошла.

— Все нормально, — твердым голосом проговорил я, отодвигая стакан с водой.

Не получилось из меня героя. И если поначалу я ловил на себе заинтересованные взгляды девчонок, то теперь — ничего, кроме сочувствия, не замечал. Ну и славно. Может, хоть эта смена обойдется без разбитых сердец. Девичье внимание мне совершенно не льстило, я не знал, куда его девать.

Темные пятна превратились в лица. В первом ряду стояли друзья, но ближе всех — Любка, неподдельный ужас читался на ее перекошенном лице. Она порывалась мне помочь, но ее удерживала Илона Анатольевна, шептала на ухо слова утешения.

В этот раз я отделался малой кровью. Так, глядишь, и научусь работать по площади, а что кодекс не дочитал — нестрашно. Главное-то сказать успел. И гнилушки, вон, возбудились и пошли прочь, а также психанули сильные — те, на кого внушение не подействовало, но теперь их было сильно меньше, чем раньше. Раньше я мог воздействовать только на совсем ослабленных.

И еще кое-что вспомнилось. Не все взрослые гнилушки умерли. Одна была жива. По крайней мере, несколько месяцев назад была жива, возможно, уже умерла. Нужно обязательно съездить в роддом и проверить, как себя чувствует заведующая отделением Крюкова Екатерина Юрьевна.