Идти было метров сто, жара сделала свое дело, и мы взмокли. Еле дотащились до зарослей, где еще заседали студенты, повалились в тень, высунув языки.

— Три часа у вас есть, — сказал я студентам.

А мы, похоже, задолбаемся в край. Отдохнули, расслабились! Надо как-то облегчить себе жизнь. Мой взгляд остановился на «буханке», стоящей от нас метрах в ста.

Хороший автомобиль, вместительный, полноприводный. Жаль, нет с собой жидкой валюты — бабушкиного самогона, проще было бы договориться с водителем о транспортировке неподъемных палаток, алкоголя в вылазках на природу всегда недостаточно. Придется опять платить. Чую, лагерь мне выкатится тысяч в сто. Но что не сделаешь для блага дела! Я сказал своим:

— Дальше действуем по плану, но без меня. Я придумал, как облегчить нам жизнь.

Илья проследил направление моего взгляда, понял, что я задумал.

— Думаешь, они вот так просто согласятся нам помочь?

— Просто не согласятся, а за небольшие деньги — вполне.

Отряхнув прилипший песок с шорт, я потрусил к палаткам, стоящим прямо на берегу возле машины.

Их было две брезентовые и одна импортная, современная, с тамбуром. Пузатый мужчина, цветом напоминающий копченого бычка, сидел на складном стульчике лицом к солнцу, то есть спиной к морю. Потому заметил он меня сразу же, подался навстречу.

— Доброе утро! — поздоровался я и изложил суть проблемы — что мы дети, а палатки тяжелые, их много, помогите, пожалуйста, вот пятьсот рублей за ходку туда-сюда, но желательно две.

Дядька слушал, кивал. Встал и молча зашагал к машине.

— Давай, пацан, садись, поехали.

Из палатки вылезла полная женщина.

— Я сейчас, — сказал мужчина. — Детям помочь надо.

Спрашивать она ничего не стала, спряталась, а дядька надел шорты, уселся за руль, кивнул на сиденье рядом, и мы поехали догонять Димонов.

— Ваши? — спросил водитель.

— Наши.

Я высунулся в окно и помахал им.

— Спасение! — заорал Памфилов и ломанулся следом, размахивая руками, за ним, подпрыгивая от радости, бежали Димоны.

Леонид Эдуардович глазам своим не поверил. Улыбнулся от уха до уха. Водитель присвистнул, глядя на гору вещей.

— Спортсмены? Как не помочь. Я сам борьбой занимался. — Он указал на деформированное ухо.

Мы пригласили его смотреть наши бои, потом погрузили палатки и уехали.

Наш спаситель расщедрился на четыре ходки. Деньги он брать отказался, и я мысленно пообещал купить ему магарач; если он сам не пьет, так вон их там сколько. Раз село большое, и магазин тут тоже должен быть большой.

Жаль, что дрэк не увидит, как мы изгалялись, все это доставляя на место, потому что поначалу сложно представить, как это трудно. Можно было бы, конечно, дождаться москвичей, чтобы они поработали муравьями, но печься на жаре и ждать еще мучительнее, чем нагружаться.