За нас все решил директор, который так устал, что остался ночевать с нами, в палатке. Он помахал фонариком и заорал:

— Девятый… то есть, десятый «Б»! То есть просто десятый! А ну быстро на берег! Нам тоже в воду хочется.

Честно говоря, мы были ему немного благодарны, потому что продрогли, а самостоятельно прервать кайф было ну никак невозможно.

Только мы вышли на берег, стуча зубами, закутались в полотенца, как в воду плюхнулись взрослые. Орали они так же, как ученики, и восторга в их голосах было не меньше.

Я улыбался. Не нужно быть эмпатом, чтобы разделить их радость. Интересно, какой процент людей в мире испытывал что-то подобное? Очень и очень маленький. Даже не все жители приморских городов видели это уникальное явление, потому что нужен отдаленный от населенных пунктов берег, теплая вода, безлунная ночь, и то от года к году свечение разное по интенсивности.

Получив ударную дозу дофамина, мы все дрожали, кутаясь в полотенца, но были безмерно счастливы. Эта ночь окрестила нас звездным огнем и сделала братьями и сестрами по прекрасному. Разве можно забыть такое? Нет. Ни время, ни расстояния не вытравят из душ сегодняшнюю ночь.

Не меня нужно благодарить за этот лагерь и ощущения, потому что не я решаю, что позволено, а что нет. Благодарить надо Валентина Николаевича за его доверие нам и демократичность. Где бы еще директор лагеря отпустил детей купаться в полдвенадцатого ночи? Только родитель на такое способен, взвесивший риски и удовольствие, которое получит ребенок. Лексу однозначно повезло с отцом.

— Вижу в небе алую черту-у-у, это «Миг-17» на хвосту, — хрипло пел наш Мановар «Фантома», версию Летова (Чиграков еще не перепел эту песню), и у него неплохо получалось.

Пока Самочкин плескался, Егор урвал свою минуту славы и собрал девчонок, которые побоялись купаться ночью. Он ловил свой собственный кайф, для него эта минута славы была важнее.

Ко мне подбежал Алекс, пожал руку, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Офигеть как круто! Ау-у-у! Я понял, что жил зря. Я теперь тебе целую жизнь должен.

Он обратился к Гаечке:

— Вы счастливые люди! Вам повезло родиться в сказочном месте и каждый раз это испытывать!

— Не каждый, — ответила она спокойно и добавила с придыханием: — Чтобы прямо вот так светилось — такое и я впервые вижу! В Николаевке бывает, что вообще нет свечения. Не знаю, с чем это связано.

— Все, переезжаю, — припечатал Алекс. — И гори все огнем!

Ян и Ия, жарко споря, бросали палки в костер, и он разгорелся, разбросал блики по кустам, по дюне. Пламя костра трепетало от бриза, и тени будто бы танцевали — то удлинялись, то укорачивались и смещались.