Это было красиво: рождение новой семьи, рождение нового дня.

Парень потерся щекой о ладонь Марины. Она улыбалась… и плакала. И щеки ее блестели.

— Да. Да! Да! Да!

— Кто у нас будет? — Жених притянул Марину к себе и прижался ухом к ее животу.

— Он еще маленький, месяц только. Непонятно.

Марина всхлипнула, запустив пальцы в его волосы. Парень встал, и они принялись целоваться. Вот оно что! Вот как я стану дедом!

Странно воспринимать эту молодую женщину как свою дочь — она ведь старше меня нынешнего! Но младше меня-взрослого, что примиряло с фактом, что я скоро буду дедом.

А потом мир мигнул — и я в белой комнате, а дочь с женихом — на экране монитора. Черт побери! Одно дело смотреть, как на экране погибают незнакомые люди, другое — когда твой ребенок, да с другим ребенком внутри. Хотелось схватить монитор и расхреначить его об пол, только чтобы не видеть, как они гибнут. Они ведь должны вполне реально погибнуть в том промежутке времени!

Я уже шагнул навстречу, скосил глаза на таймер. До взрыва оставалось 32 секунды.

— Прячьтесь! Бегите! — крикнул я, естественно, в пустоту, отвернулся от монитора — слава богу, мне позволили это сделать.

В голове будто бы включился метроном, отрубающий головы последним секундам.

Звука не было, но я знал, что прямо сейчас моя дочь и неродившийся внук превращаются в пепел.

Перед глазами застыли цифры: 07. 07. 2040.

«Два с половиной года! Моя джекичановская активность дала миру два года», — вот что я подумал, проснувшись в поту, с сердцебиением. Значит, не зря мы затеяли странную возню с лагерем! И теперь очевидно, что чем больше людей я вовлекаю в свою деятельность, тем сильнее эффект.

Но радоваться не давало увиденное на мониторе: моя дочь погибла, внук погиб. Надо полагать, вместе со всеми, кто был мне дорог, в том числе с неизвестной женой. Наверное, мне позволили увидеть будущее с полным погружением, чтобы я не останавливался на достигнутом, двигал время на таймере дальше и дальше, не оправдываясь мыслью, что мы не доживем, а для незнакомых людей нечего стараться. Теперь же я страстно хочу, чтобы, когда закончится отмеренный срок, моя дочь продолжала жить! Хочу увидеть внука, и не одного.

За окном занимался рассвет. Мне спать бы и спать, но какой там! Мозг получил пищу для размышлений, и я принялся считать. Значит, в 2015 году, когда мне исполнится тридцать шесть лет, должна родиться моя дочь Марина. Жить мы будем здесь же… Или она будет жить в Николаевке.

Обалдеть! Это через двадцать лет! Через целую жизнь.

И опять наложилась память взрослого, принесла цитату из Гумилева, которую я частенько примерял на себя: «Только змеи сбрасывают кожу, чтоб душа старела и росла, мы, увы, со змеями не схожи, мы меняем души, не тела». Возможно, Гумилев тоже из тех, кто держит мир на своих плечах, потому что менялся и рос, и из средненького таланта разжег костер, воспылавший до небес.