После этого разговора я заскочил к Веронике и застал ее лежащей на кушетке и обмахивающейся веером из газеты. Вид у нее был такой, словно вампир высосал у нее всю кровь. Пекло в кондитерской было адское — на улице жара, а в помещении так подавно, пекарные шкафы-то раскаленные, и вентилятор, установленный в середине комнаты, не спасал.

Увидев меня, напарница устало повернула голову. Светлана же бегала, как молодая.

— Так, — строго сказал я, — вам нужно немедленно домой!

— Не сегодня, — качнула головой она, и в ее голосе появилась уверенность.

Вот же… Ну не силой же тащить ее домой!

Я ничего не стал говорить, направился к начальнику АТП и договорился, заплатив пять тысяч, чтобы он открыл пустующую каморку с крошечным окном, где, пусть пахло плесенью, было прохладно. Вероника с радостью переместилась туда.

— Сколько раз вам говорил, чтобы берегли себя, — ворчал я. — Сложно было договориться, чтобы вот так отдыхать от жары?

— Так неудобно, — виновато оправдывалась она, укладываясь на кушетке.

Светлана положила ей на лоб холодный компресс.

— Не забывайте про понедельник, — напомнил я Веронике, с удовольствием расположился в прохладе и рассказал о планах на пятницу и субботу.

В этот раз, обессилев, она просто кивала, сказала только, что новенькая продавщица уже в пятницу придет. Хорошо. Авось Вероника войдет во вкус, и выходных у нее будет больше.

После этого я рванул на базу, приехал к пяти вечера, раньше тренировки, но этот час деть было некуда. Нашел учебник английского и начал восстанавливать в памяти школьную программу.

Без двадцати шесть начали стягиваться наши. Хлопнула дверь, влетел Памфилов, увидел меня и воскликнул:

— Оба-на, ты выжил!

— А что случилось? — насторожился я.

— Девчонок, значит, не видел?

— Да только освободился, — сказал я. — Бесконечно длинная суббота получилась.

Памфилов наклонился и прошептал заговорщицки, с опаской поглядывая на дверь:

— Когда они придут — прячься, а то разорвут.

Снова хлопнула дверь, донеслась дробь торопливых шагов… Гаечка и Алиса ворвались в помещение, и Саша заорала:

— Пашка, ваще крутяк, мы богаты! Наташка гений! Таких касс у нас никогда не было.

Алиса кивала, улыбаясь от уха до уха. Гаечка продолжала фонтанировать радостью:

— Товар ушел, осталось на один раз! Еще надо.

— Наташка гений, — повторила Алиса.

Следом вошли Димоны, тоже довольные, а за ними — Мановар, оттеняющий их счастье печалью.

— Футболки почти разлетелись, — прогудел Чабанов.

— И кепки, — добавил Минаев.

Мановар пожаловался:

— Я продал одну кассету. Одну, блин! Подходят, спрашивают всякую херню, глаза таращат. Дебилы, тьфу.