На мате вокруг меня расположились Гаечка, Алиса, Димоны и Кабанов. Парламентерам выступил Саня:

— Паш, нам нужен еще товар. Буквально день — и нет его. Может Наташка еще передать?

— Вы видели, какие сумки огромные? — спросил я. — Она это все в руках тащила. К тому же она сейчас зарабатывает дурные деньги на косметике. Давайте я вам ее телефон напишу, позвоните, сами договоритесь.

Гаечка сделала жалобное лицо:

— Но она же твоя сестра!

— Моя, — кивнул я, — но Наташа и ваша подруга, мне отказать ей будет удобнее. Очень хотелось бы, чтобы все у вас получилось, но реально тяжело таскать такие сумки, тем более — каждый день. Совет: пусть Наташе позвонит Саша и, помимо этой просьбы, спросит про косметику. Может, и у вас получится за лето заработать несколько сотен баксов.

— Поняла, — пригорюнилась Гаечка. — Но откуда звонить? В город ехать надо…

— Давай от меня, — предложил Илья.

— Подождите меня, — сказал я. — Сейчас тренировку у своих проведу, и вместе нагрянем к Илюхе, на месте и разберемся. Саша, сбегай пока домой за письмами, чтобы я завтра их Вере передал.

— Спасибо! — обрадовалась она. — Что не злишься, я же слилась!

Немного передохнув, я отправился к своим подопечным, которые все меньше напоминали сброд и все больше походили на команду. Каждый раз приходил, думая, что кто-то отсеялся, но нет, они много и усердно работали, настроенные надрать задницу старшему отряду.

У Наги Амзатовича, насколько знал, дела шли так себе, у нас с Рамилем лучше получалось сдружить ребят. Однако цель была — заинтересовать как можно больше школьников, потому я надеялся только на летний лагерь, который Валентин Николаевич и дрэк планировали провести с двадцатого по двадцать восьмое июля — как раз, когда у Наташки экзамены.

Еще месяц назад я надеялся с ней увидеться в августе, но, раз у нее пошла торговля в Москве, этим летом сюда она вряд ли вернется.

Июльский зной меня доконал, и на базу, где ждали друзья, я возвращался, пошатываясь от усталости и мечтая о стакане воды. Некоторые взрослые за месяц столько задач не решают, сколько я — за один день.

Спускаться я не стал, просто открыл дверь и крикнул в черноту:

— Народ! Я готов!

Донеслись голоса, шаги, и заинтересованная в товаре пятерка и Илья поднялись наверх. Друг запер подвал вместе с мопедом, и мы пошли к нему, где я, окруженный друзьями, набрал деда и, пока ждал ответа, спросил:

— Что с Райко? Мне за него тревожно.

— Трубку все время берет его мать, — сказал Илья. — Сегодня весь день ему звонил, но все время подходила она, а с ней говорить неохота. Может, они его к бабушке отправили?