— Куда пришлось ранение? — спросил дед. — Из какого оружия стреляли?

— Пистолет, — она помахала перед своим лицом. — Пелена перед глазами. Не раз-разглядела. Три выстрела. И уехали. План «Перехват». Это из-за Костаки, да?

Дед был в курсе этой истории, кроме момента, что я сознательно пошел на провокацию, а потому ответил:

— Не факт. Из пистолета, сама понимаешь, — несерьезно. Чтобы наверняка, используют АК, их сейчас раздобыть нетрудно. Совсем серьезные люди нанимают профи со снайперками.

— Костаки и так… не большой босс, — всхлипнула Анна, обернулась к деду. — Господи, как хорошо, что вы приехали!

Машина тряслась, нас мотало из стороны в сторону. В душе было пусто и гулко, словно там отмер огромный кусок, и нечем заполнить пустоту. Войти туда — страшно, признаться себе — невыносимо. Если дед узнает, почему все случилось, не отвернется ли он от меня?

Казалось, жизнь шатается, как карточный домик, а я мечусь вокруг, подпирая слабые места, но слишком много их, таких мест. Малейшее дуновение ветра — и он рухнет, и погребет меня.

Море, бизнес, мопед — все словно обесцветилось, превратилось в черно-белые наброски.

А ведь я по-настоящему никого не терял: ни я-взрослый, ни нынешний. Смерть отца в той реальности воспринималась, как свершившийся факт. Мама была чужим человеком. С бабушкой и дедом я не познакомился, у меня был только Илья.

Одиночки неуязвимы. Чем больше дорогих людей, тем больше у тебя слабых мест.

Только бы все обошлось! Еще есть надежда! Но что-то говорило, что нет. Реальность забрала отца вместо Алисы, и это мой выбор, я за него в ответе.

Потом был больничный двор. Коридор, пропахший лекарствами и смертью. На деда накинули белый халат и увели, а мы с Анной остались под закрытой дверью, потому что нам нельзя в операционную. И деду нельзя, у него сейчас возьмут кровь, и он вернется к нам.

Мелькали люди, белые халаты, колпаки. Я смотрел на суету будто из аквариума, спокойный и ко всему безразличный. Плескались вялые мысли о том, как сознание умеет отгораживаться т травмирующей реальности. Но ведь рано или поздно правда настигнет, сомнет…

Главное — выдержать первый удар.

Черт, и ведь спасительной надежды нет. Баба Валя умерла, хотя не должна была. И отец умрет, оставив меня один на один со своей совестью.

Бледная Лялина не выдавала волнения, но, я знал, что в ее душе — девятый вал. Не выдержав, она подошла ко мне и стиснула мое плечо — так ей проще было держаться, так она чувствовала, что не одна.

Дед вышел через целую вечность. Зеленый, со впалыми щеками, словно там из него высосали жизнь. Шибануло спиртом. Согнутой рукой он зажимал ватку на сгибе локтя.