— Прочешите лес! Ну что мне, вас учить⁈ — вспомнил ментовское прошлое дед.

— Работаем! — развел руками Прудников. — Мне ли вам объяснять, что гора — велика, в лесу дохрена палаточников, они все время разные, одни приходят, другие уходят, накуриваются, пьют, по берегу шатаются толпы нудистов. Разгар сезона, движение бешеное. Там одних палаточников целый город. Но мы — работаем. И понимаем, что злоумышленники разделятся, и могут прикрыться женщинами…

— Когда он очнется? — прошептала мама.

Я напрягся. Только бы Прудников не сказал правду, что у отца все шансы не очнуться никогда — пусть мама поспит эту ночь. Прудников почесал в затылке, отвел взгляд.

— Ну-у-у, это дело такое. Может завтра, может — через двое суток.

— Нужно ли что-то? Деньги, продукты, другая помощь? — спросил дед.

— Все собрали, спасибо за участие. У нас дружный коллектив. А теперь мне пора, нужно держать руку на пульсе.

— Игорь Олегович, — окликнул его я. — Как держать с вами связь? Очень сложно жить в неведении. Телефон Анны у меня есть, но вряд ли она будет на рабочем месте.

— Дай ручку, напишу телефон.

Пока Борис искал ручку и лист, мама предложила:

— Может, чаю? — Она поставила чайник на газ.

Прудников собрался отказаться, но задумался, когда услышал:

— С шоколадом. — Мама непослушными руками достала из шкафа шоколадную плитку, сразу же разломала ее ножом.

Прудников сглотнул, его кадык дернулся. И по тому, как сжались его челюсти, стало ясно — он безумно, просто до одури хочет шоколада. Несколько месяцев назад я и задуматься о таком не мог. В моем представлении взрослые были… Взрослыми — то есть волевыми, непоколебимыми и лишенными слабостей — таких, как желание сладкого.

Но я сам был взрослым! Потому сейчас понимал Прудникова. У него жена и дети, и нищенская зарплата, которую начали задерживать. Если удается что-то добыть, он, кормилец, тащит гостинцы детям, иначе его совесть сожрет. А тут уже не потащишь домой. Такой соблазн!

И тут я кое-что вспомнил.

— Игорь Олегович, у нас кофе есть. Настоящий. Заварной! Ма, завари, пожалуйста, кофе!

— Игорь, будете? — спросила она, доставая начатую пачку.

Он кивнул, и будто по его кивку вырубили свет. Под телеком выругалась Наташка, дед что-то проворчал. Я выглянул в окно и понял, что весь район обесточен. Но у нас в квартире газ, нам все равно.

Потому я встал, уступая Прудникову место за столом, склонив чашу весов в пользу удовольствия. Он занял стул, стараясь не смотреть на шоколад.

По кухне растекся запах кофе — будто прошлой-будущей жизнь повеяло. Мама поставила напротив Прудникова чашечку кофе, он взял ее так осторожно, словно она могла растаять, положил в рот осколок шоколада и закрыл глаза от удовольствия. Я раскрошил еще плитку, чтобы он мог брать столько шоколада, сколько захочет, не стеснялся и не думал, что нас объест.