Потом Наташка вырывалась из ванной в слезах, заламывала руки, что ей текст дали древний и тупой, сейчас люди так не говорят, и это красиво рассказать невозможно! Но на просьбу почитать фрагмент, чтобы я подсказал, как жить дальше, она становилась в позу — нет, мол. Сама справится и придумает, как лучше.

В общем, все были при деле, а надо мной довлела главная проблема: завтрашняя поездка в областной центр и продажа кофе по точкам. Хоть самому пиши презентацию, учи и перед зеркалом декламируй. Потому что я себе только в теории представлял, как это сделать грамотно и максимально эффективно.

Набираясь вдохновения, я поставил перед собой пак, уселся с листком и ручкой и набросал тезисы. Откуда в России кофе? На початой пачке — ни слова о поставщике, только что производитель — московский пищевой комбинат ордена Ленина. С этим ясно. Но кто поставщик? Обычно это Индия, Колумбия, страны Африки. А мой откуда? Я почесал голову.

Сейчас такой период, когда знак качества — иностранное слово на упаковке. Импортное — равно крутое, хоть оно и произведено в соседнем подвале. Потому нужно рассказать, что мой кофе самый импортный из всех импортных, он должен быть особенным и неповторимым. И поскольку историю его я не знаю, пусть конкретно эта партия будет из Колумбии.

Сразу родится слоган: «Колумбийский кофе вставляет круче кокаина», «Кофе от Пабло Эскобара».

Или лучше пусть будет бразильским? Все равно его историю никто не отследит. «Кофе, крутой, как сериал».

Или так: мой дед работает на пищевом комбинате и точно знает, что получена партия уникального кофе из Бразилии, и ему выдали зарплату этим кофе, обжаренным и расфасованным у нас в Москве. Если вы его попробуете, то другой уже пить не сможете. Да, пожалуй, так и буду говорить: выдали зарплату, кофе отменный, в магазинах стоит восемнадцать тысяч, моя цена — пятнадцать, если больше возьмете — двенадцать пятьсот. Уникальная партия, на всех не хватит, спешите успеть.

Представив, как буду впаривать товар незнакомым людям, я зажмурился. Черт! Только стебался над коробейниками, что ходят по вагонам метро и надоедают, а теперь сам буду липнуть к людям, как муха. И будут меня отфутболивать.

В начале двухтысячных по предприятиям будут ходить продавцы поддельной косметики и трусов, говоря, что их товар — таможенный конфискат. Даже к нам в часть как-то просочились в бухгалтерию, кто-то из сотрудников провел. Поначалу люди верили и гребли контрафакт, как потерпевшие, но стало быстро понятно, что товары эти не самого высокого качества, к тому же втридорога, и тема быстро себя исчерпала.