Спать я лег пораньше, в детские десять часов вечера, поменявшись кроватями с Наташкой,потому что семейство решило смотреть американский фильм «Серое и голубое». Мама аж запереживала, не заболел ли я, приложила руку ко лбу, когда я уже лег.

Где это видано — по телеку «Коламбия пикчерз представляет», фильмы крутые заморские показывают, а ребенок спать вздумал!

Ребенку же гораздо интереснее было посмотреть сон.

Я чувствовал что-то необъяснимое, будто я лечу на параплане, влетел в турбулентность, и меня колбасит. Не опасно колбасит, как когда может смять и опрокинуть, а будто воздух — это огромный бокал игристого с миллионами пузырьков, которые поддерживают, подталкивают.

Седьмым или каким там чувством я ощущал: реальность начинает меняться, и смерть бабы Вали тому подтверждение. Сейчас реальность, гомеостатическое мироздание или что там выбрало такую жертву, как когда-то забрало Вичку, освободив место, возможно, для Алисы. Или для кого-нибудь другого, того же Яна.

А значит, есть вероятность, что ночью я наконец попаду в тот самый белый куб! Но для этого надо заснуть. Но как тут заснешь, когда за дверью — дыщ-быщ, вопли, лязг металла, грохот выстрелов.

Интересно, можно ли где-то раздобыть беруши? И как некоторые специально включают телек, чтобы заснуть? Никогда не получалось.

В итоге я оставил это неблагодарное занятие, пошел смотреть американский фильм про войну Севера и Юга и спать лег в половине двенадцатого вместе со всеми. И все равно долго ворочался в своей постели, представлял тот белый куб в деталях, огромный плоский экран, каких я отродясь не видел. В конце концов реальность закрутилась водоворотом, длинным звездным тоннелем…

Сон мне все-таки приснился. Я оказался в просторной незнакомой спальне, такой, как с картины, по которой надо написать сочинение: высоченные потолки, хоть второй этаж делай, деревянные оконные рамы распахнуты, ветер колышет тюль. Старинный лакированный стол, на нем глобус и моя раскрытая тетрадь, где я записывал про будущее. Рядом красная ручка, и некоторые мои записи перечеркнуты, будто это учитель проверял контрольную.

Издали было не разобрать, что именно зачеркнуто, и я сделал шаг к столу, но дверь распахнулась, и вошел парень лет четырнадцати в белом то ли костюме, то ли кимоно. А может, это и девчонка. Шапка вьющихся русых волос, раскосые зеленые глаза, маленький рот и лицо сердечком. Возникло ощущение, что я знал его всю жизнь, но не мог вспомнить, кто это. А еще здесь все было слишком настоящим, осязаемым, не как во сне.

Меня окатило… теплом, что ли. Зарождающееся беспокойство сменилось умиротворением. Мне было хорошо здесь. Настолько хорошо, что уходить не хотелось. Хозяин комнаты шагнул навстречу, обнял меня.