Если ты не становишься волшебником — ты не взрослый. Если в тебе не пробуждается мальчик — поздравляю, ты умер.

Молчание нарушил дед, причем начал издалека:

— Как думаешь, мне теперь стоит подыскать другое место для ночлега? Я сильно обидел Олю.

— Сильно, — кивнул я, — но она простит, пусть и не сразу. Ей тяжело дался разрыв с отцом.

— Рам сказал, что не уходил. Что это значит?

Грустно усмехнувшись, я спросил у него то, что недавно спрашивал у Лены Костаки:

— Ты хочешь знать правду? Она тебе действительно нужна? — Глянув на деда, я сразу же понял, что да, ему — нужна, и продолжил: — Вопрос был риторическим. Отец чуть не убил Наташку. Она провинилась, да, но наказание было слишком жестоким, он мог ее покалечить, потому я взял его обрез и…

— Пригрозил выстрелить?

— Да. Отбил ее, и мы сбежали. Это было накануне экзаменов, сестра неделю в школу не ходила, так он ей лицо разбил. Мы уехали к бабушке, Борис тоже. Раньше мы с ней не общались, потому что отец ее ненавидел.

— Эльзу-то? Да, женщина суровая, но справедливая.

— Так вот, с бабушкой мы помирились и собрались у нее обосноваться, потому что отец нас в прямом смысле слова забил. Борьке рисовать запрещал, прикинь? Растил из него милиционера. На мать только орал, она как тень ходила. Ну а у самого у него была вторая семья, причем падчерица одевалась с иголочки, а Наташка — ты видел как. Вот такая ситуация. Мы сказали матери: или он, или мы. Мать выбрала нас, и он ушел к Анне.

Язык чесался рассказать, как отец вынес все из квартиры, но я не стал, потому что этот косяк он исправил, пусть и не сразу. Пусть дед знает, что он тиран, но не считает подлецом.

— И что теперь? — спросил дед, ненадолго забыв о своих проблемах.

— Теперь все счастливы, он приходит в гости и не вредит, мы развиваем то, что в нас заложено, а не что хочет он. Наверное, отец сам понял, что так лучше. И мы от него не отказались, только Наташка еще злится, что понятно.

— Она же девушка. Уже невеста, — покачал головой дед. — Это же как женщину избить.

— Хорошо, что ты понимаешь.

Меня всегда мучил вопрос: в кого отец такой? Потому я не выдержал и спросил:

— Ты его бил в детстве?

— Да нет. Один раз только, когда загулял и никому ничего не сказал, и то чисто символически. Так что он не в меня пошел. Тем более жену я никогда не бил.

Узнав, что хотел, я продолжил:

— Мама тяжело пережила разрыв, она его любит. И про измену знала, но терпела.

— Н-да. Моя бывшая жена не знала до последнего. Может, именно поэтому так и получилось, как обухом по голове. Конечно, я начал отдаляться, готовил ее — не чужой же человек. — Он снова вздохнул. — Но не все могут принять неизбежное, да и как, когда это как нож в спину. А если жить дальше с ней, то уже два ножа: и ей, и себе.