Подчеркивая, что он — не шестерка, Заславский перекочевал к нам.

Еленочка пришла за минуту до звонка, пересчитала собравшихся и сказала, открывая кабинет:

— Что-то негусто.

Мы расселись по местам. Со звонком в кабинет ворвались Белинская и Натка Попова.

В кабинете выбило окно, и вместо стеклопакета поставили одно стекло — было холодно.

Весь вид Еленочки говорил: «Как же меня все достало. Ветер. И школа. И вы. С гораздо большим удовольствием я бы сейчас поспала».

Но она должна была вести урок, потому бодрым голосом произнесла:

— Здравствуйте.

Мы встали, приветствуя учительницу.

— Тема нашего разговора — поведение в экстремальных ситуациях. — Еленочка заняла учительский стол, повела плечами и накинула пальто. — Оденьтесь, пар изо рта идет.

Мы завозились, надевая верхнюю одежду. Такое впечатление, что она мечтала, чтобы мы как можно дольше одевались. Она и Кариночка — самые красивые учительницы в школе, всегда при макияже и маникюре, парни по ним слюни пускают. А мне они кажутся красивыми куклами, другое дело Вера Ивановна…

— Правильнее было бы поговорить об этом раньше, — наконец нарушила молчание классная, — ведь после драки кулаками не машут. Знаете, да, что Саша Заворотнюк попал в больницу, у них полностью разрушен дом? А ученице седьмого класса на голову упал обломок шифера. Хорошо, она в шапке была, но все равно результат — сотрясение мозга. Итак, как же себя обезопасить? Что думаете?

— Переселиться отсюда нафиг! — предложил Заславский, Заячковская засмеялась.

— Ничего смешного, — осадила ее Еленочка. — Пять дней на гречке на воде! Итак, как себя обезопасить?

Все молчали. А я понял, что классная не готовилась к этому уроку и растеряна, ее просто поставили перед фактом, а она, изнеженная и гламурная, ничего об этом не знает. Лихолетова сказала:

— Вот вы ржете, а у нас все цветы замерзли и в холодильнике мышь повесилась. Была мука, две консервы килек в томате, кубики «магги», варенье и соленые огурцы. Чуть с голоду не подохли.

— А у нас и варенья не было, — пожаловался Заславский. — Ни рыбу не поймать… Ничего! На четвертый день, когда пузо от голода свело, я пошел в магазин, но он закрыт! Иду, знач, назад, вижу — голуби дохлые валяются, — он смолк и осмотрел класс. — Кто заржет — убью нафиг! Собрал, знач, я тех голубей, четыре штуки. Дома ощипали, выпотрошили, суп сварили с клецками. Вкусно было!

— А я думаю, куда делся мой кошак, — съязвил Петя Райко.

Захотелось встать и вмазать ему за хлеб по пятьсот рублей. Это же самое настоящее мародерство.

Заславский вскинулся, сжал кулаки, но остался сидеть.