— Убью падлу, — прошипел он.

— Мы куриц всех порубили, — поделилась Белинская. — Жарили и варили с макаронами.

— Хорошо, когда есть куры, — сказала Гаечка, посмотрела на меня. — Мы, в общем, как «бороду» над горами увидели, я набрала всяких круп. Они нас спасли.

— А папаша Райко тушенку втридорога продавал! — пожаловалась Лихолетова. — А хлеб у него вообще по пятьсот рублей был! На машине ездил и продавал! И брали, потому что деваться-то некуда.

У отца Райко была пекарня и хлебные ларьки. Еще он ездил по отдаленным районам на «пирожке», продавал хлеб лично, чтобы не терять ни копейки. Ларьки разметало ураганом, остался только «пирожок», и ушлый барыга решил поживиться хотя бы так.

— Кому война, кому мать родна, — проговорила Гаечка и наградила Петю ненавидящим взглядом.

— А я че? — развел руками он.

Решив выручить учительницу, я сказал:

— Заславский молодец. Голубей вполне себе едят, он все сделал правильно. Я сделал бы так же. И не только голубей едят. Когда приходит голод, сперва заканчиваются голуби, потом кошки и собаки, а после начинается каннибализм. Больше чем уверен, что те, кто пирует на чужом горе, не побрезговали бы человечиной. — Я посмотрел на Райко. — Хоть мы и смеемся над стариками, которые пережили голод и делают продовольственные запасы, они оказались более подготовленными.

— Да ну, разве в блокадном Ленинграде ели людей? — возмутилась Попова.

— Еще как ели, — сказал Илья. — Только об этом не пишут.

— По себе судишь, — съязвил Райко, и воцарилось напряженное молчание, в котором стало окончательно ясно: вот мы и вот он, это разные непересекающиеся миры.

Хуже другое: люди, с которыми мне придется взаимодействовать в будущем — по большей части окажутся такими гнилушками, для которых справедливо только то, что полезно конкретно им.

— Вы слышали про бейсбольную команду, которая летела над Андами, но самолет разбился, и они застряли на несколько месяцев в горах? — спросил я.

— Это когда было? — заинтересовалась Лихолетова.

Фильм об этом смотрел я-взрослый, потом искал материалы, но детали, естественно, стерлись, и я воспроизвел то, что помнил:

— В семидесятых, дату не скажу. Может, и не бейсбольная команда, давно об этом читал, но точно какие-то спортсмены. В общем, самолет упал, пассажиров сочли мертвыми и перестали искать. Представьте: вокруг высокие горы, мороз, непонятно, сколько до ближайшего населенного пункта, куда идти, сколько идти. — Я сделал паузу. — На улице минус двадцать — все почти как сейчас. Но ни укрытия, ни пещеры, только половина самолета, где можно спрятаться. И еды нет. А они продержались семьдесят дней. Вопрос: каким образом?