Дед засеменил за козами, побежавшими в лес.

— Стоять, окаяннаи! — донеслось уже издали.

Мы с Наташкой переглянулись.

— Что делать будем? — спросила она.

— Что-что… ждать, раз уж пришли.

Я сел на асфальтированный пятачок, оперся о калитку и только сейчас понял, как же хочется спать. Наташка зевнула, собралась утроиться рядом, но передумала, уставившись на глядящую на нас пожилую женщину, выходящую из соседнего двора.

Похоже, это и есть бабушка. Узнает? Не узнает?

Нас разделяло метров тридцать. Прямая, как солдат на плацу, женщина направилась к нам. Одета она была в зеленый халат с красными маками, одной рукой держала полупустую трехлитровую бутыль с, похоже, красным домашним вином. Я поднялся ей навстречу. Если не узнает, будет неприятно, потому я помог ей нас вспомнить.

— Здравствуй, бабушка.

Женщина пошатнулась, словно ее толкнули. Замерла, но быстро взяла себя в руки, в три широких шага поравнялась со мной, сгребла в объятия — чуть ребра не затрещали — и проговорила хриплым глубоким голосом:

— Привет, Павлик. Что ж вы так долго… шли?

Она была высокой, худой и тонкой, пахла табаком. Ее лицо оставалось красивым, даже несмотря на морщины и пигментные пятна. Они с Наткой и правда были похожи. Отпустив меня, бабушка переключилась на оцепеневшую Наташку, осмотрела ее лицо, покачала головой.

— Вот же скотина! — только и воскликнула она, вскинула брови и спросила Наташу: — Что у тебя под курткой?

Сестра попятилась, плотнее прижимая обрез к боку.

Сделав вид, что ей это неинтересно, бабушка продолжила:

— Господи, как же я рада вас видеть! Идем в дом. Пес не тронет. Боцман, фу, свои!

Мохнатый охранник мотнул головой — понял, мол — и разлегся у порога.

— А почему Боцман? — разрядил обстановку я. — Ругается?

Бабушка рассмеялась, и наличие у нее чувства юмора вселило надежду, что мы поладим.

Мы пошли, но не в дом, а в отдельно стоящую летнюю кухню, примыкающую к гаражу. Внутри была самая настоящая дровяная печь с железным верхом, где, когда она топилась, можно было готовить, а сейчас на расстеленной газете сох табак и лежала трубка

Бабушка шагнула в соседнее помещение, где хранились дрова и рычал холодильник «Донбасс» с ручкой, как у ретромобиля. Открыла холодильник.

Со стены над кухонным столом на нас смотрели счастливые и молодые… Наташка с незнакомым мужчиной с военной форме. Конечно, это была не Наташка, а бабушка, но до чего же поразительное сходство! И характер сестра наверняка унаследовала от нее.

Наташа и сама оценила сходство, замерла с открытым ртом, потянулась к фотографии, уронила руку. Закрыла рот, губы ее задрожали, а потом она как заревет…