Я улыбнулся. Кажется, стало ясно, как получить стартовый капитал, но для этого нужны доллары, и побольше.

Надо попытаться уговорить мать обменять рубли на доллары, у нее, как сейчас помню, целых 33000, это… Какой сейчас курс? Никак не узнать, в нашей глуши, ясное дело, обменника нет. Когда родители спохватились, говорили вроде о тридцати долларах, если по курсу, но купить валюту так и не смогли. Боясь, что деньги сгорят, набрали посуды.

Сегодня точно идти к Лялиным не следует, потому что отец будет там, и случится конфуз. Вот когда он вернется с работы и появится у нас, тогда и Анечка вернется домой, и будет можно.

Ну и скукотища тут! Скоро «Санта-Барбара» начнется, и семейство соберется под телеком. Я сунулся в холодильник, но не обнаружил там ничего, придется снова давиться блевунчиком. Безобразие! Надо что-то с этим делать. Хорошо у Илюхи перекусил.

Кофе был отвратительный. Наташка же пила, закатив глаза от удовольствия. Вот же паскудное какое время! Эпоха девочек, отдающихся за палку колбасы.

Мать вернулась с дачи ровно к началу «Санта-Барбары» и воскликнула с порога, потрясая перед собой какой-то бумажкой:

— Дети! Отец же велел никакую гадость на дверь не цеплять. А тут еще и на клей посадили. Кто это сделал?

Она прошагала в нашу комнату. Наташка напряглась и набычилась. Борька принялся спешно прятать художества. Определив на стол миску с клубникой, она развернула листок с корявым черепом, перечеркнутым красной линией, а ниже красовалось слово «смерть!» Все это было нарисовано фломастерами и очень криво, будто первоклассник расстарался. Наташка разинула рот и побледнела, скосила глаза на меня.

— Боря! Твоих рук дело? — не унималась мама.

— Боря нарисовал бы лучше, — сказал я, забрал у нее листок. — Это вообще не мы. Кто-то пошутил.

Она покачала головой, взяла клубнику, нам даже не предложив. Не положено, пока вожак прайда не снял пробу. Я бросил ей в спину:

— Мам, у меня сегодня все пятерки и благодарность по литературе. Показать дневник?

Не оборачиваясь, она качнула головой и удалилась.

— Ты не понял, что ли? — прошипела Наташка и постучала себя пальцем по лбу. — Это ж черная метка! Тебе— черная метка.

Борька икнул, забрал послание, оставленное гопниками, насмотревшимися фильмов о пиратах:

— Обидно. Она подумала, что этот ужас накалякал я.

— Вот и я говорю, — поддержал его я, — что у Бориса — талант, а это фигня позорная.

— Идиот! — закатила глаза Наташка. — Они тебя убьют! Они ж на всю голову отмороженные!

— Дебильные они на всю голову, — сказал я. — Гопота — это никто, черти, бентос, блин!