— А почему ты так долго молчала? Где были твои слова про то, что ты не колдовка в первый день, или на следующий, почему только сейчас? И как мне тебе поверить без инквизитора?
Логично, и мне нужно срочно что-то придумать, чтобы…
— С кляпом-то не очень поговоришь. Возможно, на меня навели какое-то воздействие, я ничего не могла вспомнить, только страх оставаться в доме с мужем и ненависть. Мне нужен не инквизитор, а адвокат по разводу. Это дело не мистическое, а самое обычное, бытовое. Если вы поможете мне, дадите одежду, и некоторую сумму на обратную дорогу, то я не буду заявлять на ваше беззаконие.
— Поразительно, какое в тебе завидное упорство гнуть свою линию. Ты действительно думаешь, что невинная? Что в тебе нет того самого, за что можно сесть навсегда в этот мешок? Возможно, муж поступил с тобой ужасно. Но я вижу его…
Она улыбнулась и посмотрела мимо меня, на стену, словно за мной кто-то стоит. Оборачиваюсь и всё равно никого не вижу.
— Кого его? — блефую, потому что цветы остались в камере и от этой улики я избавиться не успела, и мы обе знаем, что какая-то нечисть всё же здесь вьётся. Но если я её не вижу, значит, её и не существует.
— Не притворяйся, я вижу твоего магического помощника, он прямо сейчас находится рядом с нами и готов меня разорвать на части, да только ему мешает мой артефакт. Он и дверь в келью не мог открыть только потому, что на ней висит рунный заговорённый замок. Я очень надеялась, что ты признаешься сама, но вижу лишь поразительную изворотливость, какой славятся все ведьмы…
Боже, вот чего она ждала, чтобы я призналась в связи с нечистью…
Но у меня тоже есть чем ответить на суеверный страх:
— Женщина, у вас шизофренические галлюцинации, здесь никого нет! Мы с вами стоим около кельи, мы и куст. Больше ничего нет! Это серьёзное психическое расстройство. Будь у меня какой-то там помощник — то я бы приказала ему разорвать не вас, а мужа. Вы ошиблись во всём, выдали галлюцинации за реальность. А страдаю я, странно, что вы разорвали прошение мужа, но не избавились от конверта с деньгами. Понимаю, что мне уже нечего терять и вам всем выгоднее заморить меня голодом в этой келье и забыть. Никто не будет меня искать. Никто не упрекнёт вас в содеянном. Допустим, какая-то пакость рядом крутится, но она не моя, клянусь вам!
Наконец, её проняло, с какой злостью она посмотрела на меня. Мы обе помним про стакан и про часы, и про подарки от «нечисти» я тоже помню, но не признаю за собой способность как-то влиять на невидимку. Потому продолжаю упорно считать себя невиновной жертвой. Ровно наоборот обо мне думает настоятельница, и по какой-то совершенно странной причине, она видит дарителя букетов, а я нет.