От его защиты и заботы одни неприятности — это многократно доказанный факт, с каким и не поспоришь.
Над ухом противно зазвенели комары.
Укрываюсь с головой одеялом и слышу: шлёп, бум, тук…
— Правильно, и комаров отгоняй! — проворчала крылатую фразу и внезапно уснула.
Утро началось до рассвета. Ох, знала бы я, насколько длинным окажется этот день, накануне уснула бы раньше. Сейчас я не хуже новобранца собираюсь, застилаю постель, умываюсь и жду у кельи, когда Мария позовёт в трапезную, но уже после всех монахинь и послушниц, мне нельзя пугать их своим присутствием.
Сразу после завтрака Мария повела меня к воротам.
— Сама матушка настоятельница тебя увозит, видать ты точно из этих…
Проворчала, не глядя, и ускорилась, заметив, что чёрная карета уже подъехала к «Приёмному покою».
— Нет, я не из этих, на меня навели проклятье смерти, муж хочет изжить со свету. Всё как у всех. Но проклятье очень сильное, потому молитвы не помогают. Придётся мне самой как-то решать свои проблемы. Я тебе благодарна за помощь и добрые слова.
Мария остановилась, долгим взглядом на меня посмотрела, и внезапно из её глаз закапали огромные слезинки, таки горючие, что сердце сжимается.
— Послушай, ежели так, то прошу, проверь адресок. Там мой сынок живёт Коленька, ему уже двадцать три годочка. Он и не знает, где я и что со мной. Так, муж постарался, оговорил меня, просто посмотри, всё ли у моего мальчика хорошо. Умоляю…
Протягиваю руки, и Мария ответила на мои объятия, и поспешно всунула в руку клочок бумаги.
— Обязательно посмотрю и скажу ему о тебе. А если выкарабкаюсь из своих бед, то непременно приеду и тебе расскажу. А может быть, и сына твоего смогу убедить, что ты в нём нуждаешься.
— Храни тебя Бог.
Она наспех перекрестила меня, развернулась и убежала, чтобы не показывать настоятельнице свои слёзы. За маской безразличия и апатии всегда скрываются самые бурные, нередко губительные страсти, чувства, эмоции и боль, у всех по-разному, но итог всегда один…
Мария стала самым красноречивым призывом к тому, чтобы не прятаться в безопасных стенах монастыря, а действовать, решать свои проблемы, пока не прижгла какая-нибудь беспощадная психосоматика.
Вот и карета, нехорошо, что я заставила настоятельницу ждать.
— Доброе утро, — слегка кланяюсь, как это делала Мария, и тут же сажусь в карету, по молчаливому приказу Евдокии. С нами уселась ещё одна пожилая монашка в чёрном.
— Дорога дальняя, но один раз остановимся в небольшой часовне отдохнуть. В трактиры нам заезд заказан. Так что придётся потерпеть, а ещё лучше читать молитвы, чтобы господь управил наши судьбы.