Филипп вышел, оставляя меня с горьким осадком. Не успела я насладиться свободой, как он угрожает мне. Но что он может теперь, не имея надо мной власти? Но все равно тревога поселилась в сердце. Он очень опасен, нельзя расслабляться.

Хватит разлеживаться, нужно найти ту книгу.

Я встала и направилась в библиотеку. Ноги дрожали, вчерашняя слабость ещё не прошла, магический откат напоминал о себе глухой болью в висках и тяжестью во всём теле, но оставаться в постели, лежать и ждать, когда Филипп вернётся с новой угрозой, я не могла.

Но не успела я сделать и трёх шагов по коридору, как из-за угла показалась знакомая фигура.

— Мисс Кассия, — тут же возник управляющий, мистер Ертер, человек, работающий в этом доме со времен моего отца.

— Мисс Кассия, Вам нужен постельный режим, — сказал он, делая шаг ко мне, будто собирался взять меня под руку и увести обратно, — Доктор сказал, чтобы вы принимали лекарства и больше спали. А мистер Уоррен…

— Я запретила вам впускать Уоррена в мой дом, разве нет? — перебила мужчину.

Я говорила резко, но гнев, который копился во мне с самого утра, требовал выхода.

Мистер Ертер вздрогнул. Он не привык, чтобы я говорила с ним таким тоном. Никто в этом доме не привык. Я всегда была мягкой и вежливой.

— Вы были в бреду, мисс, — ответил управляющий, оправдываясь, — У вас был сильный жар, а мистер Уоррен ваш жених. Он имеет право.

— Больше нет, — вложила в свои слова всю твердость, чтобы и не думал больше сомневаться, — Вы ослушались моего приказа, своей хозяйки. Хочу напомнить, что вы работаете на меня, — никогда прежде мне не приходилось быть такой строгой со слугами, тем более с мистером Ертером, который знал меня с детства. Но факт того, что он пропустил Филипа, очень разозлил.

— Да, мисс… Прошу простить меня, — он больше не стал спорить, а немного склонил голову, как того требовал этикет, — Я не хотел ослушаться. Я думал, что поступаю правильно.

— Этому человеку отныне закрыт вход в мой дом.

— Я понял, мисс Кассия. Этого больше не повторится. Клянусь вам памятью вашего отца.

Я выдохнула. Гнев начал отпускать, оставляя после себя пустоту и усталость.

— Хорошо, — сказала тише. — Ступайте. И передайте остальным, что если кто-то впустит его или еще хуже будет рассказывать что-то обо мне, то сразу будет уволен без выходного пособия.

— Слушаюсь, мисс.

Я понимала, что все бояться Филиппа, учитывая его должность, но в своем доме мне хотелось хоть чуточку защищенности и уверенности, что ему не станут докладывать о каждом моем шаге.

Да, я сейчас выгляжу не в себе. Все обеспокоены. Ни каждый день невеста бросает жениха у алтаря, скорее, случается наоборот. Невесту признают опороченной и оставляют. Мир устроен так, что женщина всегда виновата. Всегда. Если её бросили — значит, она недостаточно хороша. Если она бросила сама — значит, она сумасшедшая или истеричка.