— Я… — попыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы.

Все мысли вылетели в одно мгновение, стоило ему коснуться меня.

— Мы же уже… — проговорила с трудом, чувствуя, как голос срывается на шёпот.

— И сделаем ещё не раз…

Монтре приподнял меня и развернул к себе лицом, воспользовавшись моим промедлением и замешательством. А потом и вовсе усадил меня на стол, прямо среди тарелок, бокалов и приборов.

— Что вы… — я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться, — Сюда же могут войти…

— Плевать, — его глаза горели, — Я хозяин этого дома. Могу делать что хочу. И я хочу тебя.

Он наклонился, и опаляя своим горячим дыханием с нотками вина и мяты. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, раздвигая их, устраиваясь между ними, прижимая меня к краю стола.

Послышался треск ткани, он не стал церемониться, просто рванул ворот, обнажая плечи, ключицы, грудь. Такими темпами придётся заказывать ещё новые платья, но мне стало уже не до этого. Совсем не до этого. Потому что он припал к моей груди, покусывая затвердевшие вершинки через тонкую нижнюю сорочку.

— Не надевайте их под платье… — прорычал он недовольно, поднимаясь к моей шее и оставляя на ней влажную дорожку из поцелуев. — Только мешают. Я хочу чувствовать тебя. Всю. Без преград.

— Вы сошли с ума… — выдохнула я, запрокидывая голову, открывая ему доступ к горлу.

— Я же предупреждал вас, птичка, — его пальцы нырнули под бельё, и я тяжело задышала, не в силах сдержать стон. — Предупреждал, что мне будет мало. Что я буду хотеть вас снова и снова. Мне так нравится как ты реагируешь…

— Это вы что-то делаете… со мной…

— Только то, что и положено мужчине с его женщиной…

Он быстро расстегнул ремень, приспустил брюки, даже не снимая их полностью, нетерпеливо дотронулся до меня своей твердостью внизу, отодвигая трусики в сторону.

Но на удивление он не торопился делать последний толчок. Вместо этого он нежно тёрся о мои складочки, дразня, сводя с ума, заставляя меня выгибаться и хватать ртом воздух. И они от этого распухали, горели, пульсировали… становилось просто невыносимо. Я кусала губы, только бы не закричать, только бы не показать, как сильно я хочу, чтобы он прекратил это мучение и наконец…

— Я сейчас немного приспущу контроль над магией… — выдохнул он мне в губы, — Не бойся. Нужно приучать тебя к тьме…

А я была на всё согласна. На что угодно. Лишь бы он… Лишь бы это закончилось. Лишь бы наступило то самое, что было утром — ослепительное, оглушающее, разрушительное.

И стоило мне судорожно кивнуть, как мир остановился. Я вскрикнула от наполненности и остроты, когда он вошёл в меня, и одновременно с ним его тёмные силы проникли внутрь. Они будто переплелись с моими светлыми, сплетаясь, как виноградные лозы, как корни старых деревьев, и устремились к эпицентру соединения. Будто боролись — сладостно и невыносимо, — и никто не собирался сдаваться, а потом случился взрыв.