Однако не успел войти в поселение, как «лугашата» сами бросились навстречу. Они прыгали, смешно раскидывая лапки, верещали и попеременно низко приседали, поднося верхние конечности к лицу. Ну, «ку», что я могу еще вам сказать.

— Вернулся! Вернулся! Вернулся!

Я кивал, улыбался (как мог), пытался отбить пятюни, точнее троюни — сказывались различия в физиологии, и честно не мог понять восторга аборигенов. Надо сказать им, что частое посещение одного непутевого Вратаря никак не связано с включением этого мира в существующую Нить. Однако подоспевший старейшина начал разговор первым.

— Приветствую тебя дооорооогооой друг. Мы рады, чтооо ты вернулся! Мы благооодарны тебе за избавление ооот червей!

Чем больше говорил старейшина, тем труднее удавалось стоящей рядом Рис сдерживать смех. Начнем с того, что к «лягушатам» снизошел бог. Нет, они и раньше видели подобных ему. Но этот, нормальный бог, а не те истуканы, что ни черта не делали, уничтожил в окрестностях всех червей. Потому добывать пропитание стало в разы дешевле. Потому и были построены дополнительные дома, а самки отметали рекордное количество икры, выполнив пятилетний план за пару дней. Вон оно как. Оказывается, быстро не только кошки родятся. Но и «лягушата».

Это ладно. Выяснилось, что местные оказались чрезвычайно отзывчивыми и благодарными существами. В назидание потомкам и, видимо, случайно забредшим сюда крабам, они соорудили памятник своему спасителю. На этих словах у Рис произошла тихая истерика. Это когда весь смех идет внутрь, грозя разорвать тебя на части. Я с сомнением разглядывал нечто из веток. Почему-то вспомнился бронзовый бюст Криштиану Роналдо на Мадейре и безглазая статуя Джеймса Дина в обсерватории Гриффита. Нет, в принципе, не все так плохо. Может сойти за современную инсталляцию жутко модного пьяного скульптора в период обострения «белочки». В конце концов, есть надежда, что ветер и проливной дождь сделают свое дело и эта мерзость распадется на части.

— Мы даже табличку устанооовили, — указал старейшина на доску с нацарапанными иероглифами.

— Жалко, что она на местном. Не все смогут оценить, — не хватало воздуха Рис.

— Ее вообще никто не оценит, мир закрыт, — холодно ответил я ей. А сам обратился к аборигену. — А что, червей больше совсем не видно?

К нашему счастью, все оказалось не так уж плохо. Врагов «лягушат» в Белом море водилось еще в избытке. Просто пока они опасались подходить близко к тому берегу, где померло много их товарищей. За время моего отсутствия племя лишилось только двух молодых рыболовов. И то, те сами виноваты. Один из них полез в воду с небольшой раной. А черви, как выяснилось, реагирует на подобное почище акул.