После всего сказанного план был выработан довольно быстро. Я попросил у старейшины в личное распоряжение нескольких опытных рыболовов, пообещав жечь сердца червей не только глаголом. И в кратчайшие сроки освободить не часть местного побережья, но и море от зубастых плывунов.

Что тут началось. Крики, песни, пляски. Насилу удалось успокоить зеленокожий народ и выбрать всего пятерых провожатых из целого племени, а не всех. Каждый желал отправиться и посмотреть, как их заклятым врагам будут отмеривать и отвешивать по заслугам.

Белое Море встретило нас тишиной и спокойствием. Его впору было переименовывать в Мертвое. Но впечатление оказалось обманчиво. В мутной воде поодаль все так же резвились косяки рыбы, еще не выловленные «лягушатами». Прибавилось псевдодельфинов, их бока все чаще показывались на поверхности воды. Просто червей видно не было. Идиллия, одним словом, для аборигенов. И не совсем то, что нам надо.

Пришлось советоваться с рыбаками и просить, чтобы они указали нам самое опасное место в здешних краях. Желательно на мелководье. И после долгих уточнений мы выбрали локацию для предстоящей охоты — Косу Смерти. Не знаю, как остальным, но мне название понравилось. Жизнеутверждающее такое.

Здесь море было относительно мелким, рыбы предпочитали именно тут метать икру, однако после появления червей «лягушата» оставили в покое жирное место. Я искренне не понимал почему, мне казалось, что враги аборигенов вольготно чувствуют себя лишь в воде. Значит, местным бояться почти нечего. Пока не увидел все собственными глазами.

Червей и правда здесь было предостаточно. Вратарское зрение позволяло разглядеть их изгибающиеся вдалеке тела. Явно ищут себе подходящую закуску. Хорошо, что мы взяли с собой приманку.

После короткого инструктажа Вратари выстроились по всему побережью, оказавшись по щиколотку в воде. И тут же неподвижно застыли. А вот «лягушонку» пришлось забираться по пояс. При этом он оставался недалеко от нас, чтобы успеть удрать. И долго ждать не понадобилось

Три ближайших червя устремились к потенциальной добыче. Правда, один из них сразу оказался в выигрышном положении. Он был ближе остальных, да и выглядел проворнее. Черви скользили по водной глади, как катера на подводных крыльях, молниеносно сокращая расстояние. Абориген ждал до последнего. Надо сказать, что это был очень храбрый «лягушонок». Потому что я чувствовал эманацию того экзистенциального ужаса, который исходил от него. Почище филолога, который не готовился к экзамену и собирался отвечать на билет по Умберто Эко. Да и не только я, все послушники тоже. Скажу больше, несколько Братьев сами струхнули. Но эффект толпы делал свое дело. Все стояли и они стояли.