— Как бизнес, подруженьки? — отведя от меня недобрый взгляд, спросила она у старушек. — Расторговались или нет?

— Какой там! — задорно ответила одна из бабок, сухенькая, но голосистая. — Вон один покупатель пожаловал, да и того Никитка, черт плешивый, к себе переманил!

— Холера его возьми, — поддержала ее соседка.

Никитка, в это время подтаскивавший к машине четвертый, последний ящик с рассадой, даже и не подумал на сказанное как-то реагировать, поскольку привык к тому, что им всегда все недовольны, особенно местные бабки.

— Мужчина, поддержали бы отечественных производительниц, — с едкой иронией, закутанной при этом в десять слоев благообразности, обратилась к нам ведьма. — Растения растениями, но ведь и баловать себя иногда надо. Вон сладенького возьмите к чаю, девушку свою им угостите. Смотрите, какое варенье вишневое. Ведь ягодка к ягодке!

Она взяла в руки одну из банок и встряхнула ее.

— А почему нет? — Маринка взяла с сиденья сумку и достала из нее миниатюрный кожаный кошелек, с которым почти никогда не расставалась. Она, разумеется, была дама прогрессивная и пользовалась пластиковыми картами, но при этом как журналист знала, что в жизни всегда могут возникнуть ситуации, в которых без наличных никак не обойтись. Особенно если подальше от столицы отъехать. — Кроме вишневого, какое еще варенье есть?

— Разное, внученька, разное. — Ведьма еще раз тряхнула банку, и я сумел поймать тот краткий миг, когда в самой сердцевине ее на секунду вспыхнуло и тут же померкло багровое свечение. — Михайловна у нас мастерица по этой части, уж поверь. И матерь ее в наших краях своими вареньями славилась, и бабка тоже.

— Не стоит, — я положил ладонь на плечо Маринки, которая двинулась в сторону торговок. — Ни к чему тебе варенье, душа моя. Ты же сама вечно ноешь, что вес набрала, а там сахара знаешь сколько? У-у-у-у!

И снова ведьма уставилась на меня. Сама улыбается, а глаза злющие!

— У нас, баб, из-за вас, мужиков, жизнь всегда горькая. И чем дальше, тем хуже, — с вызовом заявила она. — Так дай девке хоть чутка ее подсластить. А ты его не слушай, внученька. Иди возьми вот вишенки да малинки. Ох, малинка у Михайловны до чего хороша! Хоть для души, хоть для простуды — для всего сгодится.

— Стой, — я сжал ладонь на плече соседки, не давая ей двинуться. — В машину садись. А варенья я потом тебе сам куплю, если ты уж так его хочешь откушать. Да и ехать нам пора.

— Марин, в машину сядь. — Стас, с его чутьем бойцового пса, моментально уловил перемены в моем голосе, выбросил на обочину окурок и закрыл багажник. — И правда, поехали. Дело к ночи, а мне еще отчеты писать.