Зря он ее имя назвал, но что теперь поделаешь. Впрочем, что стоит знание имени, если больше у этой бабки ничего нет? Плюс вряд ли она станет тратить силы на какую-то девчонку, даже ради того, чтобы насолить неизвестному ей ведьмаку. Попутно, при случае — конечно же. А целенаправленно — нет. Да и спрошу я с нее, случись что с моей приятельницей. Мы оба это знаем.

— Спасибо, — я протянул деньги Никитке, отряхивавшему руки. — Будь здоров.

— Зря, милая, зря. — Ведьма вернула банку на ее прежнее место. — Такого варенья ты больше нигде не сыщешь.

— Не сомневаюсь, — не удержался я от реплики. — Но ей не надо. Она на диете.

— А ты? — улыбки на лице ведьмы как не бывало, взгляд стал колючим, а черты лица резкими.

— А я сладкое не люблю. От него зубы болят.

Не знаю, ответила она мне что-то или нет. Я слушать не стал, забрался в салон машины, захлопнув за собой дверь, после чего Стас немедленно тронулся с места.

— Смолин, это что было? — осведомилась у меня Маринка. — А?

— Забота о твоем здоровье, — ответил я. — Сказано же — сладкое вредно. Плюс мало ли что там, в этой банке, внутри. Вдруг злобный ботулизм? Он в тебя ка-а-ак прыгнет!

— Саш, мозги мне не крути, — попросила соседка. — Ботулизм! Придумает тоже.

Нет там ботулизма в этой банке. Но есть какая-то другая дрянь, которая тебя если и не убьет, то жизнь испортит капитально. Может, неприятной хворью, может, еще чем. Но непременно.

Самое пакостное то, что раньше или позже эта бомба замедленного действия непременно взорвется. Продаст в один не слишком прекрасный день ничего не подозревающая Михайловна банку с этим вареньем кому-то из проезжающих мимо людей, те ее дома откроют, будут есть да нахваливать, а через какое-то время, когда на их головы посыплются несчастья, станут гадать, отчего оно так происходит. Может, даже кто-то из них скажет: «Нас словно кто-то проклял», не подозревая при этом, насколько недалек от истины.

А виновником всего этого, пусть и невольным, буду я. Это ведь мне ведьма хотела насвинячить. Интересно все же, кто ей из моих родичей по ведьмачьей линии так насолил, а? И чем.

— Саш! — Маринка перегнулась через сиденье и потеребила меня. — Ты вообще слушаешь?

— Пять секунд, — попросил я ее и показал телефон, который крайне своевременно дал о себе знать. — Сейчас отвечу на звонок и пообщаемся.

Носов. Интересно, чего ему надо? Впрочем, хорошо, что объявился, я бы его и сам сегодня попозже набрал.

— Александр, я себя не очень хорошо чувствую, — сразу, без приветствий, перешел к делу бизнесмен. — Приезжай немедленно. Да и еще кое о чем важном и неприятном пообщаться надо бы.