Или просто вообще не ходить? Вот плюнуть на всё, поехать на выставку эту — вдруг удастся там с Машей поговорить хотя бы? Сойду я за клиента? Мне это сейчас точно нужнее, чем мутные предъявы от всяких там минигархов! Зарплата — а на кой она мне, если без Маши? Одному мне и Армена за глаза хватит! Или и вовсе — свалю из Москвы, буду скакать между Белоруссией и Нью-Йорком. Вечерами пить пиво, глядя на закат над рекой. Опять гулять в Барселоне, дышать и радоваться! Хотя, радоваться — как раньше — уже не получится. «И вообще», — опять берёт слово новый «я», — «так всю жизнь бегать будем?». Это точно. Всю жизнь — я и так всю жизнь бегаю. Нет, бегал. Больше не хочу. Теперь я умею прыгать! Уж хотя бы надо добиться ясности. Может, и правда, это я себе тут напридумывал, а босс скажет, мол, зря я этим дурам столько воли дал — теперь только мои поручения, и фигню всякую отфильтруем. И настанет всеобщая благодать.

Только вот верится с трудом.

* * *

Талантливый он, всё-таки, никак не отнять. И курсы актёрские — точно есть где-то в биографии, вот ни за что не поверю, что такое само могло вырасти! Я буквально лопаюсь от диссонанса между формой и смыслом хозяйских сентенций. Он тут уже полчаса соловьём разливается, воспитывает! По сути если — «ты на кого хвост поднял, собака», но в итоге-то что? Хотя — нет, вот вроде переходим к резолютивной части собрания:

— Вы же понимаете — это всё только для вашей пользы. И оставить ситуацию как есть я никак не могу. Поэтому, моё решение таково: полгода вы работаете за 50% от оклада. После этого мы вернёмся к обсуждению этого вопроса снова. И — да, постарайтесь более не вынуждать меня вмешиваться в вопросы работы рядовых сотрудников, у меня хватает глобальных проблем. А сейчас — идите, вас уже ждут в Магнитогорске. Все данные — у Ивана, как обычно, — Лев Константинович демонстративно открыл ежедневник и начал что-то там писать.

Старательно сдерживаясь, чтобы не сказать ни слова, потому как ничего конструктивного я выдать точно не в состоянии, я вышел из хозяйского кабинета, аккуратно притворив дверь. В коридоре уже ждал Иван, молча подавший мне стаканчик с кофе. По глазам вижу — он полностью в курсе. Очень хочется ударить по тонкой, почти «эльфийской», руке с длинными аристократическими пальцами, сильно, чтоб облило горячим кофе с ног до головы! И пусть попробует свою «рубашку светлых тонов, но не белую» отстирать потом! Когда ожоги заживут. Стоп, тихо, он-то тут ни при чем, конечно… Выдыхаю.

— Идём? — просто сказал Иван.

Согласно кивая головой, я молча взял кофе. Надо же — один нормальный человек тут. Даже жалко его, я-то уйду, а ему каково? Обеспокоенный новым соображением, спрашиваю: