Тем не менее, первым, что я произнес — вслух! — сойдя с поезда в Екатеринбурге, было жизнеутверждающее: «Окончательно хрен вам всем, сволочи!». Правда, не вру.
Поначалу я не раз думал — может, и не обязательно было так резко уезжать? Все рвать, ломать? Ссориться с мамой? Ведь вполне возможно, что все наладилось бы и так. Учился бы себе в школе спокойно, как все, жил дома еще два года… Но потом, освоившись в новой для себя среде техникума, я понял, что буквально оцепенел в своей старой школе, не развивался, не двигался вперед, ничего не хотел, только бегал от «верхних» — тоже мне, достижение. Учеба в технаре показалась глотком воздуха, хотя я ее трезво оцениваю — конечно, ничему уж такому сакральному нас там не учили, и почти ничем из выученного я так никогда и не воспользовался. И диплом — даже не помню, где он лежит, ни разу не доставал. Тогда я ситуацию «отпустил», буквально силой заставив себя выкинуть это все из головы. Постановил считать решение верным, как-то так.
«А сейчас?» — задаю себе вопрос. Особо размышлять неохота. Но, пожалуй, и теперь, через годы, я рад, что уехал тогда. Думаю, рано или поздно, столкнуться с «верхними» пришлось бы, а я — надо честно признать — совсем не боец. И то, что тогда, в момент своего последнего «тренировочного» прыжка, я был готов весь мир зубами рвать, бойцом меня все равно не сделало — уверен, я бы сел на задницу от первого же удара Лысого… Вот он был — боец. Даже интересно — где теперь? А еще интереснее шкурное: неужели я так и сдохну этой тварью дрожащей? Надоело…
От «верхних» я сбежал за тысячу кэмэ, казалось бы — все позади, но боязнь прыжков у меня осталась на всю жизнь. Ух, как я юлил на физкультуре и в техникуме, и — позже — в институте! Специально прыгал чуть ли не с места, вверх, нарушал все мыслимые и немыслимые правила! Выглядел натуральным необучаемым идиотом, так если вспомнить. И очень боялся, что физкультурник меня спалит. Но все равно — несколько раз у меня случайно выходил прыжок по типу сегодняшнего, правда, к счастью, не очень далекий — метра на 4. Хотя разбегался и прыгал я с прицелом на два, от силы. Хорошо, что, на самом деле, всем на это было глубоко наплевать — ни разу никто внимания не обратил. Почему я продолжал бояться — сам не знаю.
Хуже всего получилось с мамой. Мы с ней здорово поссорились тогда, еще в школе. Она не смогла согласиться с моим решением уйти из школы и вообще уехать из города. Больше того, у нее не получилось даже совладать с эмоциями — хоть как-нибудь, дошло до того, что я перед экзаменами ночевал у одноклассника на даче! Потому, что мама не давала мне не только готовиться, но даже спать своими постоянными попытками «поговорить», на деле сразу переходящими в истерики. Но я все же сделал по-своему и уехал. Потом мне, конечно, надо было — и наверняка можно было! — помириться, но для этого пришлось бы часто приезжать, общаться, жить как раньше — дома. А приезжать я не мог и не хотел — меня просто выворачивало там, от всех воспоминаний, от атмосферы, от знакомых с дурацкими «Ну как там, у вас?»…