— Да, — я положил руки на стол и сцепил пальцы в замок, машинально. Или это что-то плохое значит? Не помню, пофиг, вряд ли они тут таким заморачиваются. — Я могу вывозить… что угодно на материк. Куда угодно. В Москву, Питер — все равно.

— Что угодно? — внезапно прервавшись, спрашивает горилла — как его, Кежай?

— Всё, что я могу унести на себе. Например — в сумке или небольшом рюкзаке, — теперь я смотрю не только на Степана. О-хо-хо, а как бы они меня не накололи! Глаза-то у этого Кежая — какие угодно, только не тупые зенки обычного урки на подхвате…

— То есть, я правильно понимаю, что ты хочешь покупать… — теперь Степан испытующе смотрит на меня, — золото?

— Покупать? Нет, я могу только перевозить, — неожиданный поворот несколько выбил меня из колеи.

Мойщики молча переглядываются. Ничего себе у них телепатия! Через минуту немого разговора Кежай и Матвей вернулись к еде, а Степан, задумчиво побарабанив пальцами по столу произнёс:

— Тогда это тебе не к нам, паря.

Молчим. Я — обескураженно, а Степан о чем-то думает. Внезапно, он повернулся направо и спросил:

— Ну, что делать будем?

Перестав есть, и помолчав, Кежай ответил:

— Да отдай. Пусть… Может, и нам чего упадет, — после чего опять принялся за еду. Степан повернулся уже ко мне:

— Короче, так. Вопрос твой — не наш. У нас интереса нет. Но с нужным человеком я тебя сведу. Должен будешь, если срастётся у вас там — поляна с тебя, идёт?

— Не вопрос, — с готовностью кивнул я.

— Телефончик свой оставь, я позвоню, когда подъехать.

Диктую номер, Степан сразу же набрал со своего телефона.

— Определилось? Запиши мой, — посоветовал он.

А Кежай снова перестал есть, поднял голову и произнёс, обращаясь к Степану:

— Мне скинь, — и, в ответ на вопросительный взгляд блондина, пояснил: — Это сейчас нам оно ни к чему, а вообще — мало ли… На будущее запишу.

И, уже поворачиваясь в мою сторону, воткнул в меня прищуренный взгляд:

— Понимаешь, нам это сейчас неактуально. Золото мало вывезти, его ещё нужно продать. А легальным оно и в Москве не станет… Сам ты с ним запалишься на раз, особенно, если так вот, — описывает рукой круг над столом, — концы искать начнешь, и нас всех спалишь. Поэтому, тебе к коммерсантам надо, не к нам. Но мы будем иметь в виду! Так что, давай держать связь, ОК?

И это вот «ОК» добило меня больше всего.

* * *

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Я бы лучше со Степаном дело имел! Да что там Степан — даже Кежай больше выглядит человеком, особенно после того, как начал говорить развёрнутыми предложениями! Тут же — полный мрак: сидящий напротив меня человек под полтинник болезненно худ, его руки разрисованы старыми сизыми наколками, но главное — взгляд. Пробирает до самых печенок. Я как только его увидел, сразу же хотел сбежать. И гори оно все огнём… Но подумал про Степана, который по телефону мне напомнил, мол, не подведи, я за тебя поручился. И — остался. Разговариваем теперь. И вроде всё хорошо, спокойно, культурно, но, боги, как же мне хочется отсюда исчезнуть! И забыть это всё как страшный сон.