— Гриша, посмотри его.

— Сейчас.

Равиль попытался отмахнуться.

— Потом.

— Сейчас, — повторил я.

Ивлев подполз к нему, расстегнул куртку. Али смотрел назад.

— Слева идут. Вон, выше камней.

Я развернул пулемёт. За деревьями мелькнули двое. Дал короткую очередь. Люди исчезли.

— Стоять здесь нельзя, — сказал Богдан.

Я кивнул и взял рацию.

— Синицын, мы вышли к своим. Все пешком. Джип Лечи потеряли.

Ответ пришёл после паузы.

— Принял. До основной дороги недалеко. На пост передал, что подходите.

— Воздух?

— Пока нет. Повторно связался, говорят — жди.

Я отпустил тангенту. Гриша затянул повязку. Равиль шумно выдохнул и начал застёгивать куртку.

— Ну что, потопали? А то я посижу ещё немного и вообще не встану.

Быков помог ему подняться. Мы двинулись следом за колонной. Быстро уйти не получалось. Стоило перестать стрелять, преследователи подходили ближе. Приходилось останавливаться, занимать место за деревом или камнем, ждать, пока впереди отойдут остальные. Потом поднимались те, кто оставался прикрывать. Я снова нёс ПКМ. Чужой приклад упирался в плечо немного иначе, ремень был коротковат, но возиться с ним я не стал. Гриша забрал запасную коробку у Равиля. Тот теперь шёл с одним автоматом, и всё равно было видно, как тяжело даётся ему каждый подъём.

Впереди показались последние пешие. Двое поддерживали мужчину. Носки его ботинок волочились по земле. Сазонов шёл рядом, то подставлял плечо, то забегал вперёд, высматривая дорогу. Увидев нас, остановился.

— Машины ушли? — Спросил я.

— Недалеко, — ответил он. — ЗИЛ опять на подъёме встал. Муса раскачивает.

Я посмотрел вперёд. За деревьями надрывался двигатель.

— Этих почему в машину не посадили?

— Эти первыми уходили, когда было не понятно, тронется ли ЗИЛ. Потом Муса шел в горку и останавливаться не стал, а в джипе места нет. — Ответил Виктор.

Я скрипнул зубами. Эта группа серьёзно отставал от остальных и могла попасть под обстрел в любой момент. Нужно было кого-то выделить из прикрытия, чтобы помогли Сазонову вытаскивать этих доходяг. Я тут же посмотрел на прапорщика, и он понял всё сразу. Мухин подошёл к освобождённым, подставил плечо под руку обессилевшего мужчины.

— Давай. На меня обопрись.

Тот поднял голову. Губы шевелились, но слов не было слышно.

— Потом спасибо скажешь. Пошли.

Они двинулись дальше уже быстрее и вскоре скрылись за очередным поворотом. Али остановился возле меня. Дышал тяжело, рот был приоткрыт. Куртка была вся в засохшей крови.

— Справа тоже обходят, — сказал он.

Я прислушался. Там трещали ветки. До сих пор дорога хотя бы давала возможность двигаться. Если противник догонит ЗИЛ и выведет его из строя, всё будет кончено.