Первое время я несколько раз по привычке отвозил её после прогулки к родительскому дому.
— Ты меня куда везёшь?
Я смотрел на знакомый поворот и ругался.
— Привычка.
— Очень интересная привычка Серёгин. Женился и обратно повёз.
Приходилось разворачиваться под её смех.
Бабушка приехала через неделю. Прошла по комнатам, осмотрела кухню, попробовала борщ. Таня смотрела на неё с напряжением, которого даже перед свадьбой не было.
— Хороший, — вынесла вердикт бабушка.
Таня выдохнула.
— Только он сметану любит. Ты ему отдельно ставь.
— Я знаю.
Бабушка посмотрела на неё, потом на меня.
— Ну вот. А говорил, переезжай. Теперь в твоем доме есть хозяйка.
Мы жили, и наслаждались жизнью. Я даже себе новый катер купил, который теперь стоял рядом с домом у небольшой пристани, построенной специально для него строителями Кунара. Случайно получилось. Недалеко от города продавалась зона отдыха, которую я думал присмотреть, чтобы если устроит цена, купить его и организовать там летний лагерь для детей сотрудников. Место мне в итоге не понравилось, зато у причала там стоял катер с просторной рубкой и приличным корпусом. Ильич, который поехал со мной за компанию, обошёл катер два раза.
— Вещь!
Мы поднялись на борт. В рубке пахло деревом, сыростью и маслом. Я сел за штурвал и посмотрел через стекло на воду, и понял, что пропал. Торговались с владельцем мы не долго. Рыбачить с Ильичом мы начали ещё до покупки катера, но теперь выезды стали серьёзнее. Осенью ездили на охоту. Оружие у меня теперь было обычным, зарегистрированным, с документами и положенным сейфом.
Работа никуда не делась. Фонд принимал людей, в цехах ломалось оборудование, на заседаниях всё так же спорили о деньгах и трубах. Равиль продолжал готовить меня к разговорам о мэрских выборах, хотя я при каждой возможности напоминал, что ничего не обещал. Но теперь я знал, во сколько хочет закончить день.
Однажды я вернулся с рыбалки раньше обычного. Ильич остался у причала разговаривать со знакомым, Я забрал сумку и поднялся к дому. На кухне было открыто окно. За ним Таня что-то рассказывала бабушке, и обе смеялись. Я задержался возле двери, очищая сапоги от налипшей глины.
— Пришёл? — позвала Таня. — Мы тебя видим. Заходи уже.
На столе стояли три чашки. Бабушка перебирала выкройки, Таня держала ткань у плеча и спрашивала, хватит ли длины на рукава.
— Рыба есть? — спросила бабушка.
Я поднял сумку.
— Есть.
— Ну хоть раз не зря уехал.
Таня подошла, поцеловала меня и забрала куртку.
— Руки мой. Сейчас обедать будем.
Я прошёл к раковине, вымыл руки, сел за стол. Таня подвинула ко мне тарелку и продолжила спорить с бабушкой о ткани. Можно было спокойно есть, слушать их и знать, что вечером никуда не придётся отвозить жену. Она останется здесь. Со мной, у нас дома.