— Хорошо, — сказал он. — Едем вместе. Садишься рядом со мной, не сзади. Книгу держишь на коленях закрытой, пока я не попрошу открыть.
— И я говорю первой, если совет даст мне слово, — добавила я.
Он чуть прищурился. Я видела, как у него шевельнулись губы, словно он подбирал возражение, но не нашел его. Вместо этого он подвинул ко мне через стол второй лист — копию прошения.
— Подпиши и эту, — сказал он тихо. — Для архива совета. Я хочу, чтобы твоя подпись стояла рядом с моей.
Я взяла перо из его руки, и наши пальцы не коснулись. На копии я написала своим ровным почерком «Мирея Лант, аптекарская помощница, жена по защитному браку» — и поставила точку после каждого слова, чтобы любая попытка зачеркнуть одну строку порушила весь документ.
— Теперь ужин, — сказала я, складывая свою чашку. — А завтра — совет.
Он кивнул, и я впервые увидела, как у него расслабились плечи. Не потому что он сдался. Потому что я впервые согласилась ехать рядом, а не против него.
Я закрыла дверь, задвинула засов и села обратно на кровать. Браслет у меня на запястье не дрогнул, и это значило, что слово было честным. Я пододвинула к себе его прошение, прочла первый абзац при свечах и увидела строчку, от которой у меня перехватило дыхание.
«Прошу совет семи родов разрешить мне как действующему судье вести дело собственной жены Миреи Лант вплоть до публичных слушаний Храма Ночного Огня, не передавая его совету старейшин рода Орз».
Я взяла перо, подписала внизу ровным почерком и положила лист на пол у двери. Утром он найдет его первым. А потом я спущусь к завтраку и посмотрю ему в глаза, потому что впервые за десять дней он попросил у меня не послушания, а союза.
Глава 3 Чужие духи
Книга лежала на столе так, будто ждала меня всю ночь. Тяжелый переплет, пятна от масла, корешок, треснувший ровно посередине, как будто кто-то уже пытался вырвать страницу. Я провела пальцами по обрезу, выровняла листы и открыла на первой записи текущего месяца. Дом Орз жил долгами, как аптека жила травами, и я собиралась узнать его по запаху чернил.
Мне выдали эту книгу вместе с ключом от собственных покоев, и я полночи не спала, не зная, что важнее: проверить, не подсыпал ли мне кто-то в крупу цикуты, или понять, на каком основании этот дом вообще считает себя вправе приглашать меня к ужину. Выбрала книгу. Цикута подождет.
Первая строка резала глаз: долг Мейры Соль, хозяйки «Серого корня», за поставку сушеного корня для лечебницы. Сумма крупная, но не чудовищная. На полях чужая пометка, мелкая и аккуратная: «отсрочка по просьбе Э. Ворса». Я перевернула страницу.