— Ворс будет там, — сказала я. — С жрецом и со своими людьми. У нас есть ордер и аптекарская книга. У него есть деньги и связи.

— У него есть клятва крови, — ответил Северин. — А у клятвы есть цена.

— Какая?

— Запах гари, — ответил он. — Если он солжет, от него пойдет запах гари. И жрец это увидит.

Я кивнула. Я уже слышала об этом от Мейры Соль, но не была уверена, что это сработает. Я подумала о Хелмаре Груте, который жевал сухарь у двери и не мог вспомнить лица человека в сером плаще. Я подумала о Мейре, которая впервые назвала меня госпожой судьей и не отвела глаз. Я подумала о браслете на своем запястье, который потеплел за ночь и не треснул.

Карета остановилась. Северин открыл глаза, и я увидела, что его лицо стало спокойным, как у человека, который принял решение. Он вышел первым, подал мне руку, и на этот раз его пальцы не задержались. Он просто помог мне сойти и отпустил.

У входа в храм стоял жрец. Он был бледен, и его пальцы сжимали край рясы. На его перстне темнел камень, тот же, что я видела у Эйдана Ворса.

Я перехватила Северина за локоть у самой двери, и он замер, не оборачиваясь.

— Подожди.

Я вынула из кармана передника свой серебряный ключ от ящика с одеколоном советника и положила ему в ладонь. Пальцы сомкнулись сами, и я почувствовала, как он сжал ключ до холода в костяшках.

— Если Ворс под клятвой солжет про одеколон, — сказала я тихо, — ты откроешь ящик при жреце и при писце. Я уже записала серийный номер.

Он кивнул. Я заметила, как он спрятал ключ во внутренний карман, ближе к сердцу, и это движение сказало мне больше, чем слова.

Внутри храма пахло старым воском и лавандой, и я узнала этот запах — им была пропитана детская ленточка, найденная в кармане убитого посла. Значит, убийца был здесь, или жрец был с ним знаком. Эйдан Ворс стоял у алтаря в сером плаще, расстегнутом на одну пуговицу, и его улыбка была широкой, как у человека, который уже выиграл. Жрец занял место у каменной чаши с водой, и его пальцы на краю рясы были побелевшими от нажима.

— Судья Орз, — сказал Ворс, и голос его звучал мягко. — Я слышал, ваша супруга нашла важные бумаги. Какая трогательная забота о семье.

Я шагнула вперед, не дав Северину ответить. Мой саквояж глухо ударил о пол, и я поставила его между нами и советником.

— Советник Ворс, — сказала я, — вы готовы ответить под клятвой крови на три вопроса?

Его улыбка дрогнула. Он не ожидал, что первой заговорит женщина, и тем более не ожидал, что это буду я. Жрец поднял голову, и в его взгляде мелькнуло то самое, что я видела утром, — смесь страха и расчета.