— Еще, — хрипел из последних сил, — чуть-чуть.

И вроде не усталость, но тело почему-то выдохлось. Нервное напряжение долбило похлеще напряжения физического.

— Давай! — шепот на грани слышимости. — Так бахвалиться своей выносливостью… Ну же!

Финишный рывок и я падаю на пол коридора практически плашмя.

— Бесишь, слабак, — ненависть к себе сил не придала.

«Моя ошибка», — прямо-таки представил, как отец стоит надо мной, в недовольстве поджав губы. — «Недоработал.»

Видение оказалось столь ярким, что невольно вздрогнул. Обычно, после подобных высказываний ад тренировок и всяких там полос препятствий, лишь усиливался. Сейчас же, это помогло прогнать слабость и желание махнуть на всё рукой да сдаться.

— Хрен там плавал! — прошипел, упираясь ладонями в пол. — Не для того я жилы рвал в минус сорок восемь! Не для того сраный Эверест покорял! Нет предела совершенству!

Упор на колени, а после выпрямиться, пусть и на дрожащих ногах. Дыхание привести в покой, очистить разум. Внимание на иглы и нити — ну, могло быть и хуже.

Нижняя тварь застыла вовсе, а из тех, что со мной на одном уровне, четверо двигаются в мою сторону. Не быстро, нет, но явное и направленное внимание чувствуется слишком ярко.

Короткий коридор с двумя дверьми по левой стороне, выглядел в процессе ремонта. Оштукатуренные стены и потолок, висящая оголенными проводами, проводка, и простые лампочки Ильича.

Первая дверь и небольшая хозяйственная каморка перед глазами. Утварь, для уборки, швабры и ведра. Ничего полезного.

Вторая дверь — и толика удовлетворения внутри. Метлы, лопаты и лома. Хм, колун⁉ Нет, тяжелый. О!

На правой стене, прямо за дверью, расположился пожарный гидрант. Свернутый шланг и топор! Новенький, с красной ручкой и заточенным лезвием. Не тяжелый, как колун, но довольно приличных размеров, для хвата обеими руками. Нет, никакого желания крошить черепа не появилось, но немного уверенности прибавилось.

И смех, и грех — голый, босой, в одних труселях и с топором. Батя бы мной гордился!

Кривая усмешка на уставшем грязном лице, смотрелась косо и неестественно. Особенно в отражении разбитого стекла, да тусклом свете от лампы аварийного освещения.

Первые шаги по коридору дались тяжеловато. Весь этот забег, вся эта ситуация в целом, выглядела, как тот еще звиздец. Но я всё еще жив и даже иду вперед. А те нити, что связывают меня с тварями, только помогают. Благо они почему-то всё еще не рвутся в мою сторону, подобно тому, снизу. А значит, что?

Ответ на этот вопрос так и застрял где-то в глубинных слоях сознания.

Шаг за поворот и лицом к лицу сталкиваюсь с тварью. Та стоит, будто болванчик, качаясь из стороны в сторону. Изменения на раскуроченном лице минимальны, черной жижи тоже немного. Тем не менее, глаза полностью поглотила тьма, а оскаленный рот демонстрирует ряд острейших клыков.