— Подумать надо, как ловчее сделать, — ответил я, глядя на тяжёлые дубовые створки, утопленные вглубь стены.

Сюда бы лучше пушку, а лучше две. Хотя бы шуваловский единорог, хотя бы пищали Чохова, лишь бы стреляло. Чтобы можно было выбить ворота издалека. Причём нужна настильная траектория полёта снаряда, чтобы вообще попадать по воротам, потому что навесом не попасть чисто физически.

Про порох я думал давно. Рецепт, известный любому школьнику, сера, селитра и уголь. Но пропорции оставались мне неизвестны, а для экспериментов не было столько времени, как в Йорвике, да и копать селитру по выгребным ямам никто не возьмётся. К тому же, порох надо максимально хорошо просушивать и молоть, а на это тоже не было времени.

Значит, нужно что-то более простое. Конечно, проще всего подобраться к этим воротам с топорами, как уже несколько раз пытался сделать Хререк, но раз мы всё ещё здесь, то этот вариант отпадает.

Я чертил палочкой на песке схемы и чертежи, пытаясь придумать что-то более эффективное, чем онагр и баллиста, но ничего так и не мог придумать. Орудие получалось либо чересчур громоздким и тяжёлым, настолько, что могло рухнуть под собственным весом, либо слишком слабым и не способным пробить дубовые ворота. Шашку бы тротиловую сюда, всего одну, и я бы эту крепость вскрыл, как консервную банку.

Но увы, тротила сюда тоже не завезли.

Местные жители, не успевшие эвакуироваться в крепость и выжившие после штурма, начали уже потихоньку привыкать к нашему присутствию, в городе стала налаживаться повседневная жизнь. Будто и не было никакой осады, грабежей, резни и прочих радостей жизни.

Хререк же с каждым днём становился всё более нервным и раздражительным. Из Новгорода по-прежнему не было вестей, и он даже отправил туда гонца, вот только, судя по всему, судьба города волновала его меньше всего, гораздо сильнее он переживал за свою молодую жену.

И когда я уже отчаялся найти рабочий вариант осадного орудия, а Хререк почти отдал приказ сворачиваться и грузиться на корабли, ворота крепости вдруг распахнулись, и оттуда вышел сам князь с небольшой свитой, и глядя на них можно было предположить, что защитники крепости чувствовали себя максимально скверно. Все до одного выглядели бледными, худыми и измождёнными, хотя старались держаться с достоинством.

Брячислав Всеславич остановился на мосту, и когда о его появлении доложили Хререку, тот вышел ему навстречу, и полоцкий князь без лишних слов расстегнул пояс с мечом, признавая своё поражение.

Мы сопровождали князя, на случай, если враг задумал какую-то хитрость, но я видел, что запас хитростей у Брячислава иссяк вместе с желанием продолжать сопротивление. Похоже, в крепости закончились припасы, и только голод вынудил их открыть ворота, что было странно, ведь обычно провианта запасали на пару лет осады. Но это было уже не так важно. Гораздо важнее, что крепость теперь принадлежала Хререку.