Вскоре ещё и завоняло чем-то.

— О, кожевниками пахнуло, — усмехнулся Вестгейр, глядя, как все остальные морщат носы. — Эту братию издалека можно узнать.

Об экологии здесь и слыхом не слыхивали, как и о болезнетворных бактериях типа холерной палочки, так что в реку сливали всё, что только можно, и что нельзя. Ладно хоть здешний мусор чаще всего был экологически чистым и сгнивал за считанные месяцы, в отличие от пластика и стекла, и нам не приходилось грести через море пивных баклашек и целлофановых пакетов.

По мере продвижения запах усиливался, и только когда мы прошли мимо выселок, где и располагалась кожевенная слобода с её дубильнями, дышать стало полегче. Мы почти у цели.

Сам Новгород, который ещё не был ни «Господином», ни «Великим», впечатление производил достаточно смешанное. Он ещё только готовился стать богатым торговым центром, но все зачатки будущего величия уже можно было разглядеть.

В городе кипела жизнь, туда сюда сновали через Волхов гружёные лодки. Никаких мостов пока не было, и чисто технически две стороны могли считаться отдельными поселениями.

«Морской сокол» причалил к правому берегу. Там лодок и кораблей было побольше, да и в целом эта сторона выглядела как-то побогаче, и я решил, что стоит начать с неё, а не лезть сразу к крепости и Вадимовой дружине. Самую малость пообтесаться и примелькаться в городе.

Перед тем, как сойти на берег, я ещё раз напомнил каждому о том, что лучше бы помалкивать обо всём. Рассказывать можно только о том, как я поссорился с Хререком, да и то — шёпотом, без подробностей.

Шпионы новгородцев и без нашей помощи разнесут весть о ссоре куда надо. Всё-таки не каждый день князь нисходит до того, чтобы лично дать в морду одному из своих людей при всём честном народе.

Здесь, в городе словен, отовсюду слышалась словенская речь, а не северная, как в Альдейгье. И хотя я немного подтянул своё знание языка за то время, которое мы провели в гостях у Хререка, я до сих пор не мог разобрать и понять некоторые слова и предложения. Отчасти это напоминало мне моменты, когда беседуешь со стариками из какой-нибудь глухой забытой деревни со своим собственным диалектом, понимая только некоторые предлоги и общеупотребительные слова. Только в несколько раз хуже.

Тут бы пригодился Вышата, как переводчик, или ещё кто-нибудь из людей Хререка, но взять их с собой значило автоматически провалить задание. Буду говорить на северном, его тут знали все до единого. Этакий лингва франка девятого века. Для этих мест, конечно же. Но и самому подучить словенский тоже не помешает.