Течение унесёт его куда-нибудь подальше, надеюсь, за пределы города. Вот только трое оставшихся представителей городских низов теперь на самом деле могли попытаться воззвать к правосудию. И плевать, что этот дурак набросился первым. На словах это можно вывернуть как угодно.

По-хорошему, мне стоило самому позвать свидетелей и представителей закона, первым, но я не хотел связываться со всей этой волокитой. Это может надолго задержать нас в Новгороде, а я не хотел оставаться здесь больше необходимого. В конце концов, два ответа из трёх необходимых у меня уже есть.

Почему два? Ну, я взглянул на стены детинца снаружи. С другого берега, конечно, но этого примерно хватало, чтобы определить высоту стен со стороны реки. Что-то около пяти метров, если считать вместе с земляным валом. Явно недостаточно, чтобы удержать Хререка.

Осталось только вызнать, сколько человек встанет в строй по призыву князя. Точной цифры мне, конечно, никто не скажет, военкоматов и военно-учётного стола тут нет, но я думаю, князя устроит и приблизительная цифра. Вот только как её узнать… Задачка посложнее, чем прирезать обиженного гопника.

Я немного затёр следы крови на корабле, вернул щит на место, сунул Кровопийцу в ножны, прошёлся от кормы до носа и обратно, прежде, чем снова сойти на берег. Постоялый двор находился тут неподалёку, почти у самой набережной, и я быстрым шагом направился туда.

Двоих везунчиков из нашей команды, попавшихся мне на глаза первыми, я отправил на корабль, караулить, а после некоторых размышлений отправил ещё и третьего, на усиление. Дружки убитого гопника могли вернуться с подкреплением.

Внутри постоялый двор ничем не отличался от сотен других. Точно такие же конюшни, колодец, полощущееся на ветру сырое бельё. И общий зал с длинным столом, за которым все сейчас набивали животы местной стряпнёй.

Моё появление не осталось незамеченным, наоборот, меня встретили радостными криками и тостами, пытаясь заставить меня выпить штрафную. Отвертеться не удалось, как я ни старался. Пришлось осушить залпом чуть ли не литр местного пива, и все прежние заботы и тревоги сразу как-то ушли на второй план.

— Это что, кровь на тебе? — хмыкнул Рагнвальд, когда я уселся рядом и приступил к трапезе.

Жареного петуха раздербанили почти полностью, но одну ножку для меня специально оставили. Знают уже, что я предпочитаю.

— Это не моя, — сказал я.

— Я уж понял, — сказал он. — Кого успел прирезать? Вроде и дня не прошло, как мы в городе.

— Тебе, Бранд, только волю дай, — усмехнулся Лейф, сидевший напротив.