Раздался зычный крик, и в нашу сторону полетели крюки и кошки. Синхронно, отточенным движением, будто эти пираты всю жизнь только и делали, что брали суда на абордаж. А потом «Морского сокола» рывками начали подтаскивать к вражескому кораблю. Рубить канаты и отцеплять крюки было бесполезно, мы только зря потратим время, их слишком много.

— Стена щитов! — прокричал я.

Уж лучше встретить дорогих гостей доброй сталью. Я потянул из-за пояса верный топор, в этой ситуации он подходил вернее всего.

Мой щит сомкнулся со щитом Кьяртана, его щит плотно прижался к щиту Вестгейра и так далее, пока все не превратились в единое целое. Защищать наш корабль мы будем до последней капли крови.

Людей на снекке было не больше, чем у нас, примерно столько же, да и мы все были воинами, а не купцами. Преимущество внезапности пираты утратили, но всё равно упрямо подтягивали корабли друг к другу, чтобы рвануть на абордаж. Отчаяние и голод порой толкают на самые безумные поступки.

Борта кораблей столкнулись с грохотом и шумом, палуба качнулась под ногами так, что я едва устоял, и в этот же момент на борт «Морского сокола» с рёвом и воинственными криками полезли противники. Мне вдруг вспомнились пятна крови на скамьях драккара в день, когда мы купили его в Кембридже. Однажды его уже брали на абордаж.

— Бей! — проревел я.

Защищаться обычно проще, чем атаковать. Вот и мы приняли первые удары пиратов на щиты, сразу же пытаясь сбросить их обратно на борт снекки. Застучали топоры по дереву, злые крики пиратов начали перемежаться воплями раненых. И наших, и их.

Я вскинул щит, закрываясь от очередного удара, принял чей-то топор прямо на металлический умбон, тут же рванул его вниз, чтобы ударить самому. Что-то прилетело в шлем, из глаз посыпались звёзды и я автоматически закрыл голову щитом, но строя не нарушил. Шлем защитил, хотя ощущение было такое, словно бы мне встряхнули все мозги до основания. Лучше такие удары не пропускать. Даже вскользь, как сейчас.

И всё же мы теснили их. Не давали прорваться на борт и закрепиться здесь, хоть это и было непросто. Пылкая ярость против мрачной решимости защищаться до конца. И пока что силы оставались равны.

Мы все понимали, что пощады не будет никому. Ни нам, если мы проиграем, ни пиратам, если мы победим, и поэтому все дрались с максимальным ожесточением.

Больше я не подставлялся под удары, вовремя закрываясь изрубленным уже щитом. Зато мой топор то и дело собирал жатву. Пираты явно были победнее нас и намеревались разжиться не только нашим грузом, но и нашими кольчугами.