Я снова глянул на Эйрика, который теперь нарочито меня игнорировал. Садиться с ним за один стол не хотелось, но и вот так отвергать приглашение князя было нельзя. Пришлось усесться. Просто выбрали места подальше.

— Надо было его убить, — хмуро проворчал Жадина.

— Надо было, — согласился Хальвдан.

— Я думаю, возможность ещё представится, — тихо сказал я.

На нас зашикали, мол, князь говорит, и мы прекратили шептаться, переключаясь на выпивку и начиная слушать Хререка вместе со всеми остальными.

А князь тем временем растекался мыслью по древу, расписывая нам планы по захвату мира и рассказывая про то, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Заливал, как депутат, в общем. И если бы я не знал, кто передо мной, то не поверил бы ни единому слову, но я знал, и поэтому не сомневался в его успехе. В отличие от многих других вождей, на лицах которых буквально открытым текстом был написан скепсис.

Нет, в затею Хререка по большей части верили, иначе просто не присоединились бы, но вот идею взять под контроль сначала Хольмгард, а потом и весь путь до Чёрного моря, воспринимали как блажь, как неосуществимую мечту. У всех нас были подобные мечты.

— … будем купаться в золоте! — токовал Хререк. — Если мы начнём собирать дань со всех купцов, идущих к Миклагарду и обратно…

— То они будут ходить через западный путь, — пробурчал кто-то вполголоса, перебивая князя.

От внимания князя это не укрылось.

— Западный путь слишком опасен и долог! — отмахнулся он. — И там тоже есть узкое место. И пираты тоже там есть. И если мы сами обеспечим безопасность на всех волоках и реках, купцы пойдут сюда, как лосось на нерест. Распихивая друг друга локтями. Сами будут рады заплатить нам за защиту.

Да уж, мышление уже не грабителя и и не оседлого бандита, это мышление государственника. Мне такое нравилось.

Что мне не нравилось, так это то, что рядом с князем сидит Эйрик, поддакивающий на каждое его слово, как китайский болванчик. Ей богу, надо было оставить его в Кембридже, в рабских цепях, а ещё лучше — купить самому и сгноить на самой тяжёлой работе. Чтобы он до конца своей короткой и тоскливой жизни вычерпывал нужники.

Но нет, я его спас, и он теперь улыбался во все тридцать два зуба, сидя рядом с князем. Как он занял это место — понятия не имею, но меня это ничуть не удивляло, Гудредсон всегда был скользким, как угорь. И учитывая, что он при всех поклялся вернуть «Морского сокола», которого мы честно купили в Кембридже, себе, то он наверняка постарается это сделать. Силой, интригами или как-то ещё, но совершенно точно постарается.