Тем не менее, мужчина не обиделся. Эфим рассмеялся и пояснил:
— Это никакой не «питомец», а Фёдор Клеванский. Я уже встречал боярина, когда пытался пробраться к Велграду. Только рогов у него на башке было поменьше, да размеры он тогда имел поскромней.
Глава 5. Неожиданные ограничения
Очень неприятно, когда узнаешь о том, что чего-то не можешь.
Слова получившего отказ всемогущего богатея;
Отряд из пяти людей и одного гиганта сиротливо разместился возле тёмной, непроницаемой пелены. Вокруг данной группы виднелись десятки, если не сотни, трупов прокаженных и мясников. Уцелевшие заражённые имели инстинкт самосохранения и не приближались. Они блуждали вдалеке и злобно порыкивали, словно призывая кого-то посильней. И почему-то казалось, что этот кто-то, несомненно, объявится.
— Зачем мы сюда приперлись?! Даже Мстислав совместно с выдающимися практиками Велграда не пробил проклятый купол! — выразил недоумение вслух Эфим.
Мирослава благоразумно промолчала. Ей почему-то вспомнились ладони парня на ее пятой точке, и девушка покраснела. Она поражалась собственным похабным мыслям и злилась. А ещё, при взгляде на сидевшего в позе для медитаций Золотого, ее охватывало странное томление внизу живота. Нервы пошаливали, хотелось наорать на ни в чем не повинных товарищей.
Любознательный Сидор тыкнул пальцем в преграду и вынес вердикт:
— Резину напоминает, только жжется немного. Уверен, коль более могучие адепты потерпели фиаско, то и нам здесь ничего не светит.
— Много вы понимаете, умники! — окрысился на сомневавшихся Скалозуб, — Золотой двух богов уконтрапупил, разрушил сраный городишко и спас княжну. Что ему этот жалкий заборчик?! Сейчас соберётся с духом, да как жахнет!
— Он не разрушал города. Это Верховная напала! — проревел откуда-то сверху Клеванский.
— Слушай, дылда, ты чего орешь? Тут глухих нет! Септония твоя — на побегушках у Золотого чалится! Все прихоти его выполняет! Не соображаешь ничего — так не вякай! — Трой оседлал конька и костерил боярина.
— Ээээ… — только и выдал Мрак, которому Слай строго-настрого наказал не обижать спутников, а рыжий подслушал.
— Сам ты — придурок! — наконец, нашла удобоваримую жертву злющая, как черт, княжна, — Падали обожрался — вот умом и повредился! На людей бросаешься!
В ответ Троекуров намеревался сказать очередную колкость. Злопамятный малый не забыл отвешенные ему подзатыльники, но тут Ходок окутался зелёными всполохами и воспарил над землей.
— Хахах! — хохотнул Скалозуб, — Видите? Что я говорил, он силы собирает — сейчас как жахнет.
На этот раз балагуру никто не перечил. Все с нетерпением ждали, что же произойдёт дальше. Золотой частенько ломал шаблоны и творил чудеса, потому надежда затеплилась в сердцах соратников.