— Мастер Жизни мне уже не поможет! — накарябал ногтем старичок новую фразу, а вездесущий голос изрёк ее вслух.
— Так я не мастер, а Повелитель! — не согласился Слай, и аура волшебного растения переместилась к страждущему.
Попервам старик напрягся. Однако тревоги не поднял, доверился интуиции. Свечение призрачного дерева нарастало. Оно полностью скрыло Ламанского почти на час, а затем потухло. Слай мысленно вытер пот и отметил, что израсходовалась половина запаса аримии.
Зато недавно жалкий старикашка преобразился. Нет, он не вернул молодость, но пигментные пятна сошли, морщины разгладились, остались только самые крупные из них. Кожа перестала выглядеть белее кости, а взгляд лучился синевой.
— Это аванс! — уверенно выдал Слай, — Я и лучше смогу, со временем.
Евгений же изумленно щупал пальцами десна.
— Последний раз за регенерацию зубов я отдал двести тысяч- и то ни один не вырос. Как минимум эту сумму, вы, молодой человек, заработали! — раздался взволнованный и настоящий голос хозяина кабинета. После чего финансист взял себя в руки и более спокойно продолжил, — Уверен, нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество.
Глава 31. Почтальоны счастья
Гораздо лучше доставить радостную весть, чем печальную. За неё и позолотить руку могут. А за плохие новости и головы лишиться недолго.
Из рассуждений опытного посыльного.
Выданное письмо адресовалось главному лекарю городского хосписа, метру медицины и единственному Мастеру Жизни столицы, Николаю Амосову. Данный человек являлся воистину легендарной личностью. Он всю жизнь посвятил борьбе против смертельных вирусов, болезней и ядов. В общем всего того, чем богаты твари Лоска.
В свои девяносто пять Амосов выглядел не больше, чем на сорок. Многие спасённые им люди почитали его за святого. И даже лечебницу для безнадёжных он открыл и содержал за свой кошт. И никто не находил предосудительным, что лекарь оттачивал собственные навыки на неизлечимо больных. Да что там говорить, в госпиталь регулярно хаживали студенты медицинского факультета. Тут они черпали материал для курсовых и дипломных работ, повышали квалификацию, практиковались.
Не удивительно, что не слишком смелый Сидор оробел. Особенно, когда врач зачитал содержимое конверта вслух. Парень сидел, как мышь, втянув голову в плечи, и стыдился. А эскулап внешне спокойно, но с явным осуждением, вопрошал:
— Выходит, что никому не известный в качестве доктора, господин Орехов просит сообщить больным, что излечит любые хвори взамен на десятилетний контракт?
— Мим… — промычал Сидор. Он окончательно смутился и не знал, что ответить. Конечно, юноша видел над товарищем атрибуты Мастера Жизни и догадывался, что тот, по идее, способен исцелять. Однако положение усугублялось тем, что в хосписе находились пациенты, которым уже никто не мог помочь, выключая и главного лекаря.