* * *
Лязг запоров раздался сегодня раньше, чем обычно. Это Два Зуба уловил своим воистину звериным чутьем, которое отмеряло время до секунды. Потому спешить к мнимой раздаче пищи он не стал, опасаясь ловушки. Тем более, что недавно приводили пополнение. Согласно подсчетам, сидельцев было вновь больше, чем сотня. А, значит, кого-то должны были казнить. Кого-то, кого первым поймают во тьме.
Подвал Белого Лебедя, самой большой тюрьмы Гипербореи, давно стал особой зоной. Сюда спускали только приговорённых к смертной казни без права на помилование. Камер как таковых не имелось. Громадные полуразрушенные катакомбы — развлечение для тюремщиков и богатеньких. Тут делались ставки и устраивались охоты.
А чтобы преступники не расползались по закоулкам и не плодились, пайку выдавали только на сотню душ. И то скудную. Зачастую сидельцы сами регулировали собственное количество, убивая слабейших.
Со временем внутри подземного мира сформировалась определенная иерархия. Старожилы объединились в банду из десяти человек и забирали половину еды. За остальное приходилось сражаться.
Два зуба оголодал. Он находился тут около месяца, и был осужден несправедливо. По крайне мере, боец на кулаках считал так. Подумаешь, по пьяной лавочке не рассчитал силу и прибил в кабацкой драке сынка какого-то бонзы. Так что, сразу в Белый Лебедь на нижний этаж?
Кличку кряжистый мужик получил за могучий удар. Бил так, что оставалось два зуба. В подземелье его не трогали. Хватало добычи послабей, чем боевик начала высшего уровня, прошедший сотни поединков один на один.
Трофим вздохнул. С детства судьба не баловала его, а причиной всему алкоголь. Сначала перспективного курсанта вышвырнули из бурсы за пьяный дебош. Тоже повторилось и в армии. Потом и из телохранителей поперли. Некоторое время мужчина жил тем, что участвовал в подпольных боях. Даже снискал славу среди городского дна. Но вскоре зелёный змий вновь толкнул по наклонной.
— Точно! Едой и не пахнет, — принюхался зэк. Вонь баланды обычно разносилась повсюду, теперь же в подземелье звучал голос какого-то молокососа, который обещал неслыханное — свободу, а ещё сообщал, что завтра придёт какой-то Золотой, заключать контракты со всеми желающими.
Сопровождали юнца два дюжих гренадёра, что предавало словам определённый вес. И все равно никто не вышел. Лишь стянулись ко входу доходяги. Странно, но их не тронули. Хотя Два Зуба решил, что их специально выманивают таким вот странным способом.
После чудного базикания*, наконец, принесли пожрать. Правда, пришлось потолкаться, оставив на полу два бездыханных тела. Завершив расправу, Два Зуба уволок отвоёванную пищу во тьму и приступил к трапезе. О том, что поутру вся его жизнь пойдёт по совершенно другому сценарию, он пока и не подозревал.