В самом начале, ректор решил, что перед ним Мастер Жизни и не слишком взволновался. Ведь сторонникам богини Живицы было запрещено убивать. Однако после столь жестокой расправы, мужчина убедился, что ошибся, и склонился к предположению Благочестивого.
Под треск костей и сотрясения почвы Пересвет и Ягужинский ретировались прочь. Оборонительная формация города без проблем выпустила их наружу. Оба полководца прежде несметного воинства скрылись в росчерках молний и сонме уродливых тварей.
Большинство из недавно чудом спасшегося воинства умерло. Лишь сотня солдат превратились в големов жизни. Они выросли на полметра и покрылись древесной корой с небольшими листиками. Их увитые побегами торсы в два раза превышали ширину таковых у обычных людей. В общем, в перевертышах не осталось ничего человеческого. Покинула их и воля. Теперь это были марионетки нового повелителя.
В сверкавших золотом доспехах, высокий, мускулистый парень стоял практически один. Десяток выживших преступников, пациенты хосписа и даже пятёрка десантников, не говоря уже о притормозившем ополчении, держались от него подальше. Не покинули юношу только низкорослый, щуплый отрок, да раненый и превратившийся в жуткую тварь когда-то рыжий крепыш.
Сцена замерла. Ее величие разрушил громкий треск. Первый круг обороны города зазиял дырами, по нему зазмеились трещины, сквозь которые били золотистые лучи и лезли уже знакомые звероптицы.
Глава 36. Восстание
Кто бы ты ни был, но ответ рано или поздно держать придётся. Если не перед людьми, то хотя бы перед Богом.
Монах Илларион Бескорыстный
Сечь бурлила. На главной площади города находилась тьма тьмущая народа. Что удивительно, среди собравшихся присутствовали женщины и дети. Обычно их не допускали до собраний. Жены и отпрыски ушкуйников жили в отдельных кварталах и не участвовали в административной жизни Войска Кошевого.
Однако сегодня привычный уклад дал трещину. Наступил момент, когда родственники пришли спросить за гибель мужей, сыновей и отцов. На происходивший сыр бор строго взирала пятиметровая статуя основателя Ватаги. Суровый, плечистый мужчина, в окружении сотен букетов, высоко держал над головой булаву. Верилось, что в случае надобности, Богдан Хмель лично покарает провинившихся.
Суть теперешнего вече заключалась в том, что полковники и гетман должны были объясниться. Первые, почему они вверили пять отборных полков Ульяну Коноваленко. А последнему требовалось доказать, что он сделал все необходимое для того, чтобы люди не умерли.
— Мы уже почти победили, когда проклятый Гварг снюхался с сатаной, превратился в адского скарабея, нарушил скрепы мироздания, и потустороння волна убила каждого практика не достигшего высшей инфосферы. Причём имперцев злая сила тоже не пощадила! — вещал с трибуны Беар, а куренные согласно кивали головами, словно они присутствовали на поле смертельной битвы.