— А куда тогда подевались хорунжие? Они же все, как один, вошли в высшую сферу? Муж мой и вовсе стоял на пороге Единого Тела, — ничуть не стесняясь, взяла слово красивая, крепкая молодуха, в кожаной броне и ружьем за плечом, — И вообще, почему ты выжил!?Если остальные погибли? Уж не сбежал ли?
Женщины согласно загудели и сгрудились возле одной из своих старшин. Только на первый взгляд дамы ничего не решали. На деле все было не так. У представительниц отнюдь не слабого пола имелась собственная иерархия, ничуть не менее выверенная, чем у мужчин. Попробуй, угоди в немилость к капитаншам — не видать тебе невесты, и даже родная жена выест мозг.
А тут ещё ватажниц поддержали и многие рядовые ушкуйники. Бандитская вольница выразила недовольство провальным походом. Сечь ещё не знала столь вопиющих потерь. Пять тысяч элитных воинов сложили головы ради непонятной обществу цели.
Вот народ, под предводительством новоиспечённых вдов, и собрал слёт, чтобы спросить с командиров. Уклад на Сечи отличался от самодержавия Славской Империи. Тут вопросы решались коллективно, и даже высшее руководство отчитывалось большинству и могло получить «чёрную метку». Какой бы могущественный ты не был, если тебе повально отказываются подчинятся, то ничего не поделаешь.
Гетман собрался ответить грубо. Благо у него пока имелся достаточный авторитет, чтобы закрыть рты недовольным. Равно как и полковников он держал в кулаке. Тем более, что и доказательства вины отсутствовали. Гневную отповедь предвосхитили пронёсшиеся по рядам шепотки:
— Байда! Байда!
И действительно, без труда пробираясь сквозь толпу недовольных, к бревенчатому настилу, сооруженному прямо возле памятника, вышел среднего роста мужчина в красных шароварах и белоснежной рубахе, в широком отвороте которой виднелся большущий нательный крест.
— Он все брешет! — провозгласило новое действующее лицо собрания, вынув люльку изо рта и выпустив клубы дыма. При этом перст обвинителя указал на слегка стушевавшегося от неожиданности Ульяна.
Байду боялись и уважали. А ещё он ни разу не был замечен во лжи. Потому заслышав вердикт Праведника, люди зашушукались. Ушкуйники окружили помост поплотней, как бы невзначай поправляя кто пистоль, а кто саблю.
— Ты, Байда, ври-ври, да не завирайся. Есть у тебя доказательства, что ты на уважаемого ватажника напраслину наводишь? — выступил на защиту гетмана всегда лояльный Демьян Головорез. Глава шабельников не покидал надежд, что за «примерное поведение» Ульян вернёт ему смертельный залог.
— Доказательства? — хитро прищурился Праведник, — Так у меня их воз и малая тележка имеется. Смотри, честной народ, кто вами управляет. Полковники ваши — больше не свободные, а подневольные люди. Они пляшут под дудку гетмана и боятся ему перечить.