Как военному и владетелю юноше предписали прибыть в домен в течении двух недель и организовать там оборону. Никаких средств для этого не выделили. Наоборот, сообщили о передислокации имперских войск из данного района в ближайшие пару декад.
Ходок понял, что ему подсунули свинью. Впрочем, ещё по опыту общения с князем Мстиславом, парень сложил о правителях мнение, что все они — лживые, корыстные ублюдки, слову которых нельзя доверять.
— Ничего, мы ещё побарахтаемся, — сквозь зубы процедил Слай и пнул развалившегося на кровати рыжего. Затем, не долго думая, повторил процедуру и с Сидором. А вот Кондрата с Загорелым разбудить не удалось, сколько их не пихал — продолжали храпеть, выводя рулады носами.
— Вставайте! Дело есть! — озвучил Ходок едва продравшим глаза друзьям. На дворе наступил полдень. Пьянка затянулась под утро, потому не удивительно, что товарищи до сих пор дрыхли.
Особенно жалко выглядел Сидор. Паренёк никогда не пил. А тут нажрался вусмерть, чтобы отрешиться от мира сего и хоть немного унять боль в душе. Задуманное удалось, но сильно пострадал организм. К тому же Лукошко осознал, что алкоголь не выход. С похмелья депрессия навалилась с новой силой. Лекарство вышло хуже самой болезни.
— Ты отправляешься в тюрьму! — указал Слай пальцем на Троекурова, потом перевёл перст на Сидора, — А ты — в хоспис!
— Так я ж это….Не совершал ничего предосудительного. Подумаешь, пару серебряных ложек прихватил из ресторана. За что меня в буцыгарню*-то?! — возмущённо возопил Трой.
Лицо Лукошко перекривилось. Было ясно, что отправляться в лечебницу для смертельно больных, он тоже не горит желанием. Даже не смотря на хреновое самочувствие.
— Вы меня не так поняли. Письма отнесёте, — успокоил друзей Слай и протянул им запечатанные сургучом конверты.
— И когда успел только! — буркнул смекалистый Скалозуб, сверив герб на печати и ранее отсутствовавший перстень на пальце Золотого.
В качестве символа новоиспечённого рода Ходок избрал чёрный обелиск на фоне разлапистого дерева с золотыми листьями. Вершины памятника и древа скрывались в тумане.
Подобный атрибут получал каждый новый владетель для подписи документов и личной корреспонденции. Стоила пустая магическая заготовка немало, зато могла удовлетворить самую бурную фантазию. При внимательном взгляде на печать, стела обретала жизнь и объём, что подтверждало подлинность отправки. А свериться, кто владелец герба, можно было в имперском реестре семей и фамилий, куда все активированные артефакты заносились автоматически. Их подделка каралась смертной казнью.