Из докладной записки сотрудника аналитического отдела Имперского университета;
Единственная надежда на спасение ушла вместе с Золотым. Ульяна не хотела погибать, но и поделать ничего не могла. Адово пламя перекинулось на них, выжигая не только плоть но и души.
Одно радовало, черноризец перестал обращать на пленников внимание. Он сосредоточился на построении портала. Огонь разгорелся до такой степени, что худая фигура некроманта скрылась в отблесках гигантского кострища.
Несмеяна и не заметила, как тело приобрело прозрачность. Раньше такого девушка не умела. Однако на грани жизни и смерти включились первобытные инстинкты. Печалило правда, что адская сковородка была в состоянии испепелять даже бесплотных существ. Путы также не отпускали.
Рядом выл от мучений Велиор. Лич и лики страданий окружили парня плотной завесой, но тоже послужили лишь отсрочкой неминуемой погибели. Тем не менее, молодой боярин не сдался. Он что-то забубнил себе под нос. Разобрать ничего было нельзя. Негромкие звуки полностью заглушил рёв костра, а после гул гигантского, устремившегося в небеса факела.
В один миг с таким вот исходом, дико взревело пламя. Если бы не протоформа, Ульяна неминуемо бы сгорела. А так лишь ощутила, что сил не осталось от слова совсем. И это несмотря на то, что основания перевёрнутых крестов окончательно прогорели. Насаженные на них люди низверглись вниз.
Щеку обжог раскалённый камень. А сознание едва не покинуло от удара об исходившее паром плато. Казалось бы, вот шанс обрести свободу и скрыться из гиблого места. Но тщетно. Слабость навалилась такая, что Ульяна просто лежала в ожидании смерти. При этом она прекрасно чувствовала, как дрожит пространство вокруг, и как постепенно растрескивается ранее твёрдая порода.
Грохнул недалекий взрыв. От сотрясения почвы Ульяну перевернуло на бок. Сквозь застилавшую взор пелену девушка рассмотрела только что распахнувшуюся дверь. Из небольших врат выбежала знакомая собачонка. Дворняжка тявкнула, призывая следовать за ней.
И все бы хорошо, однако девушка была не в состоянии пошевелиться. Не говоря уже о том, чтобы разорвать путы и последовать за облезлой псиной. Внезапно, со спины раздался шум. Затем послышался громкий треск и настоящий вой от боли. После чего все ненадолго стихло, потом послышались однотипные шорохи. Кто-то или что-то ползло к ней.
— Нож! Крепко сожми нож! — прохрипел в ухо надтреснутый голос.
Ульяна и впрямь до сих пор не выпустила из ладони мясницкий тесак. Впрочем, толку от оружия не было. Руки крепко связали красно-чёрные, пламенные жгуты, не давая размахнуться. Бестелесная форма спала. Несмеяна вновь стала прежней. Клинок торчал из пут, словно чёрный, слегка загнутый крюк.